Тёмная сторона луны

Эбигейл привела его в маленькую комнатку на втором этаже — и, впустив, закрыла за ним дверь. Обстановка здесь была совсем простой: у окна напротив двери располагались узкая кровать и стол, у стены — небольшой шкаф и рядом с ним комод. Кроме них у стола стоял ещё простой деревянный стул — и больше в комнате ничего не было. Даже занавесок или ставен — и единственной нарядной, яркой вещью здесь было разноцветное вязаное покрывало, которым была аккуратно застлана постель. На неё-то Эбигейл и села, любезно предложив стул гостю.

— Они не могли бы причинить вреда Кристиану, — сказала Эбигейл. — Они связаны контрактом.

— Мадам Коттон, — слово «миссис», на его взгляд, подходило этой женщине не больше, чем МакГонагалл, — мы с вами оба знаем, что любой контракт можно обойти. Тем более такой — да, он составлен аккуратно, но ведь он не может помешать, к примеру, рассказать кому-то, где бывает мистер Винд. Так же, как и не мешает, например, дать кому-нибудь прядь своих волос — на память или же в знак дружбы. Ну какой здесь вред?

— Я пока не понимаю, как такие вещи связаны с произошедшим, — её светлые глаза глядели на него прямо и спокойно.

— Не могу пока сказать, простите, — вздохнул Поттер. — Но поверьте мне — так может быть. Они могли и не понимать, что навредят — просто не подумать, — добавил он. Так могло быть — и, поверьте, я бы только рад был этому.

— Они не станут с вами откровенничать, — сказала Эбигейл. — Хотя от разговора не откажутся.

— Дело не в формальном разговоре, — возразил Поттер и попросил: — Помогите мне. Пожалуйста. Я не верю в то, что Кристиан всё это сделал просто потому, что захотел. Я полагаю, его заколдовали — и я пытаюсь это доказать.

— Это бессмысленно, — возразила Эбигейл. — Если бы это случилось с вами, или с мистером Долишем-младшим, или даже с Гвеннит — в этом был бы смысл. Но мстить Кристиану им не за что — и потом, они не причинили бы ему вреда.

— Вы в этом так уверены? — спросил Поттер. — Почему?

— Я боюсь, что не смогу вам объяснить, — ответила она. — И тем более доказать это.

— Хорошо, пусть так, — не стал он спорить. — Я верю, что вы так считаете — но тем более, помогите мне тогда отмести эту версию. Вы ведь знаете, что я в любом случае обязан её проверить, — сказал он, внимательно глядя ей в глаза — и невольно восхищаясь её выдержкой. — Попросите их поговорить со мной. Если нужно, я могу прислать сюда кого-нибудь, кто в штурме не участвовал — но их нужно допросить.

— Не думаю, что это важно, — сказала Эбигейл. — Вы для них, конечно, враг — но враг честный. С вами можно иметь дело. Я попробую помочь — но не обещаю, что смогу. Вы подождёте?

— Да, конечно. Если можно, — Поттер даже улыбнулся, но ответом ему был по-прежнему спокойный — и совершенно нечитаемый взгляд.

Она вышла, а он остался сидеть у небольшого идеально чистого стола, на котором не было даже чернильницы или карандаша. Ничего — просто чистая и ровная поверхность. А ведь его хозяйка, вероятно, здесь работала… Впрочем, Поттер знал таких аккуратистов — или, может, дело было в отсутствии привычки? Эта женщина, которая, сложись её судьба иначе, сейчас вполне могла бы быть его начальницей, провела в скитаньях по лесам большую часть жизни и наверняка привыкла хранить вещи в одном месте: вдруг придётся срочно собираться?

Гарри вспомнил её дело — тоненькую, пожелтевшую от времени папку со старой колдографией, с которой глядела девушка, кажущаяся, несмотря на свои серьёзные двадцать лет, совсем ребёнком. Да, ей было двадцать, и она всего два месяца как окончила Академию аврората и была принята стажёром в аврорат — а потом во время задержания какой-то банды попалась в лапы (а, вернее, зубы) оборотню и, хотя смогла спастись, избежать укуса не сумела. И всё — информация о ней на этом обрывалась, завершаясь краткой фразой об увольнении. Как она попала к Фенриру Грейбеку, Гарри, разумеется, не знал, но сейчас это уже было неважно. Он тогда долго сидел в архиве над этой папкой, и читал, и перечитывал скупые строчки «…была ранена… заражена… уволена», и думал, а что было бы, случись подобное с кем-то из его людей сейчас. Что бы он, вот лично он, главный аврор Поттер, делал? Как отстаивал бы своего сотрудника? Оборотень в аврорате — да его сначала на смех бы подняли, а потом… потом он или вынужден бы был смириться — или должен был бы уходить. Тогда он дал себе слово, что изменит эту ситуацию и сделает возможным службу оборотней хоть в Аврорате, хоть в любом другом отделе министерства — но пока, сказать по правде, до этого было далеко. А теперь, когда с Виндом произошло то, что произошло, это стало ещё менее возможно.

— Они будут с вами говорить.

Поттер обернулся на голос стоящей в дверях Эбигейл и, поднявшись, с облегчением и признательностью сказал:

— Спасибо.

— Будьте с ними искренни, — предупредила она и повела его за собой.