Тёмная сторона луны

— Эту мысль — убить тех магглов — ему «подбросили», — продолжал Мальсибер. — А мешающие мысли — о доме, обо всём, что могло бы помешать ему, заставив сомневаться… я хотел бы сказать «стёрли» — но нет. Тот, кто сделал это, умён и отлично знает, что и как видно при легиллименции — так что он их не стирал, а просто отодвинул,«выцвел», «выбелил» или«истончил»… не знаю. В общем, сделал малозначимыми и задвинул на задворки, спрятал среди остальных, низведя до обычных бытовых вопросов вроде «что поесть на ужин». Плюс сила внушённого желания — этого вполне может хватить для оправдания. А тот факт, что мистер Винд пил аконитовое, можно будет обернуть ему на пользу, — Мальсибер улыбнулся.

— По-моему, наоборот, — возразил Поттер. — Раз пил аконитовое — значит, собирался сознательно нанести как можно больший вред, а потом сбежать.

— Тут как повернуть, — возразил Мальсибер. — Можно так — а можно и наоборот. В том смысле, что вот видите — в тех сферах, на которые воздействия не происходило, подсудимый — человек вполне ответственный… если вы, конечно же, обычно его пьёте, — произнёс он полувопросительно, обратившись к Скабиору.

— Обычно нет, но сейчас пью — моя дочь беременна, — ответил тот. — Кто-нибудь один должен быть в сознании.

— Видите? — довольно спросил Мальсибер. — Это говорит в его пользу, а не против. По крайней мере, может говорить.

— Может, — кивнул Гарри.

Новости и вправду были хороши, но обнаруживать свою радость в присутствии Мальсибера ему не хотелось. Так что он просто сдержанно кивнул и, поблагодарив Мальсибера, поднялся.

— В общем-то, я только начал, — сказал тот, тоже вставая. — Времени достаточно — я уверен, я успею. Если я узнаю что-то важное, я тут же свяжусь с вами.

— Буду вам признателен, — вежливо ответил Гарри. — Последний вопрос: вы случайно не узнали, где может находиться палочка мистера Винда?

— Так я не искал, — слегка удивлённо сказал Мальсибер. — Обещаю посмотреть сегодня — и, как только что-нибудь найду, дам вам знать.

— Спасибо, — Поттер слегка склонил голову. — А теперь я хотел попросить у вас Омут Памяти — мне хотелось бы показать кое-кого мистеру Винду и обратить ваше внимание на некоторых персонажей.

Пока Мальсибер ходил за Омутом, Поттер со Скабиором молчали. Впрочем, тот вернулся быстро — и, когда Гарри положил туда воспоминание с тем самым оборотнем и её образ поднялся над чашей, лицо Скабиора стало мрачно-хищным.

— О да, — медленно проговорил он. — Я её очень хорошо знаю.

Больше он ничем помочь не смог — собственно, он даже не смог подсказать, где её найти, но, по крайней мере, стало ясно, что Хадрат, как он её назвал, не случайный персонаж.

Хотя, сказать по правде, вопросов это опознание породило больше, чем ответов.

Что же до Мальсибера, то тот, едва глянув на продемонстрированные ему образы, кивнул и подтвердил, что тоже именно их рассматривает в качестве главных подозреваемых. Впрочем, больше ничего толкового он пока что не сказал, пообещав, впрочем, сразу же связаться с Поттером, если вдруг отыщет что-нибудь, что помогло бы их поймать.

На этом и простились — и Мальсибер взялся проводить Поттера к ждавшему его Малфою, пообещав Скабиору вернуться через пару часов.

Когда они ушли, Скабиор так и остался сидеть за столом, на котором одиноко стоял пустой стакан из-под воды. Он взял его в руки, покатал в ладонях — и, поставив вновь на стол, уставился в окно, выходившее на свежую лужайку, покрытую яркой молодой травой. Через улицу был виден другой дом, по двору которого прыгали три небольшие птицы, напоминающие воробьёв.

Скабиор вздохнул и потёр виски. Так отчаянно, как прежде, умереть ему уже не хотелось — но и жить желания особенного не было. Ну, допустим, его даже оправдают — но ведь дальше нужно будет что-то делать. Вряд ли он по-прежнему останется распорядителем в фонде — вне зависимости от приговора он всё-таки убийца. Нет, конечно, фонду нужен кто-то чистый, это правильно. Но что будет делать он? Как минимум — чем зарабатывать на жизнь? Вернётся к старому? Почему-то эта мысль вызвала у него тоску. Надо же, как он, оказывается, привык уже и к фонду, и к своей роли в нём. Спасатель, тоже мне…

Он вдруг понял, что разочарован. До смерти разочарован сам в себе. Наплевать сто раз, что там ему внушали — он же был не под Империо. Значит, понимал, что делает — да конечно, понимал. Да пусть даже сто раз его мысли кто-то там куда-то спрятал, истончил, он же всё равно мог думать! Мог — но почему-то с лёгкостью поддался. Хорошо, конечно, что эти желания ему не принадлежали, но почему он просто не сел и не подумал головой? Мало ли, чего ему хотелось! Он же ведь умеет говорить себе «нет» — так, по крайней мере, он всегда о себе думал. Нет и всё — и ничего бы не было. Уж не говоря о том, что если б он подумал, то наверняка бы понял, что с ним что-то не так. Когда ему вообще было дело до магглов? Ладно бы волшебники — тех он ненавидел, но чем магглы помешали?