Темнота

— Конечно, — улыбнулся он — Я вижу ее каждый день на протяжении последних двадцати лет. Ведь я сам написал ее. На ней изображена моя дочь. В тот момент она только познала темноту. Темнота — это истинный облик нашей жизни. Истинный облик каждой крупинки, каждой материи. Человек на сто процентов состоит из темноты. Все вокруг состоит из темноты. Бесконечные планеты и вселенные, наше сознание и наши мысли, прошлое, будущее и настоящее. Очень немногим дано это узреть. Есть три состояния человека. Первое — одно из истинных, оно не зависит от твоего выбора, твоей воли, твоего разума. Это детство. То время, когда познаешь все вокруг эмпирически. Мысли нет, разума нет. Есть только глубокое понимание жизни, которое можно прочувствовать в простых и обыденных вещах. Нет лжи, притворства, лицемерия. Но трагедия этой формы бытия в том, что она преходяща и вернуться в нее невозможно. Все, что ты когда-то ощутил, — исчезает с приходом осознания жизни. Оно изгоняет эти благословения, возводя чертог из низменных животных инстинктов, впутывая туда лживые образы и ценности, скрепляя это все амбициями и борьбой за место под солнцем. Из-за этих преград очень редко может дойти отзвук первых истинных воспоминаний, но остается непонятым, гибнет, обретя форму смутного напоминания о чем-то, случившемся будто бы в жизни прошлой. Второе состояние — самое распространенное. Здесь полностью забыто и выжжено то, чтобы было обретено в первом состоянии. Человек все время бежит вперед, пытаясь оправдать свое существование, возводит перед собой тысячи тысяч иллюзий, в которые начинает яростно верить. Каждый этап его жизни выстраивается в согласии с этими иллюзиями. Человек в этом состоянии презирает темноту, ибо она страшна. Вся его жизнь — это побег от этой темноты. Только ему не понять, что это гонка по замкнутому кругу. Ведь в конце, к его великому ужасу, все иллюзии рушатся, словно карточный домик, и он остается лицом к лицу с главным страхом своей жизни — с темнотой. Третье состояние — самое истинное. И это темнота. Абсолютный мрак. Человек здесь объединяет в себе полноту чувств от первого состояния, добавляя сюда разум. Все это позволяет видеть мир таким, каков он есть на самом деле. Без притворства, лжи, самообмана. Принятие этого состояния требует большого мужества. Но и у этого состояния есть своя трагедия. Увы, трагедия есть во всем нашем существовании. Здесь человек изо дня в день видит темноту. Не как люди первых двух состояний — по ночам и при отсутствии света — а постоянно, круглые сутки. Он осязает ее, может почувствовать на ощупь. Страха нет. Есть душераздирающая тоска по солнцу. Некоторые из нас тоскуют по первому состоянию, ведь там осознание жизни не пустило свои умерщвляющие корни в саму суть человека. Но вернуться невозможно. Все мы попадаем сначала в первое состояние. Затем, нам самим предстоит сделать выбор. Кто-то делает этот выбор неосознанно, не замечая, как попадает во второе состояние. Так или иначе, куда идти дальше — выбор каждого. Ты дольше многих задержался в первом состоянии, теперь тебе нужно сделать свой выбор…

То, что происходило дальше, я плохо помню. Солнце совсем скрылось, на небо высыпали первые звезды. Человек этот, получив мое согласие перейти во второе состояние, сказал, что для этого ему необходимо произвести некоторый обряд. Он достал откуда-то большой лист бумаги, на каких обычно рисуют художники, и начал торопливо писать мой портрет, невесть откуда взявшимися красками.

Закат тот стал последним моим созерцанием солнца. Сколько времени с тех пор прошло — сложно сказать. Теперь, куда бы я ни шел, меня всюду преследует темнота. Даже когда я иду жарким днем по площади, и все вокруг одевают солнцезащитные очки и закрывают глаза ладонью от солнца, — я не вижу его. Со мной под руку идет госпожа Темнота.

Почему я сделал такой выбор, спросите вы? И здесь я затруднюсь ответить. Возможно, я всю свою жизнь отчаянно искал тьму. Я чувствовал ее во мне.

Кто был этот человек и что стало с его дочерью? Человека этого я больше никогда не видел. Он рассказал, что дочь его не выдержала темноты, сошла с ума и покончила с собой.

Как долго продержусь я сам, — не знаю. Но думаю, что найдутся еще люди, которых обратит этот человек. Может быть, портрет мой занял место рядом с портретом его покойной дочери и теперь еще один не определившийся человек зайдет также в кафе, подобно мне, и будет поражен нашими лицами, светящимися последними лучами заходящего солнца.