Темнота

— Надо спуститься вниз и найти Молли. Спорим, она еще на диване в гостиной со своим этим ублюдком.

Люди в темноте вроде бы не меняются; эта мысль была успокаивающей, как и та, что в гостиной наверняка горит телек. Молли взбесится и наверняка ему всыплет, но пусть — живым и побитым быть гораздо лучше, чем сожранным заживо. А Джиму она вообще ничего не сможет сделать.

На секунду он подумал о том, что стоит закричать, позвать Молли, но даже при мысли о том, как его крик впитается во тьму, ему стало физически дурно, а глотку сжало так же, как когда его вызывали к доске.

— Не паникуй, — сказал Джим еще раз.

— Лестница впереди, ты это помнишь. Давай держаться за стену.

Джоуи прижал мокрую, холодную ладонь к стене. На ощупь она была сухой и шершавой — коридор был оклеен полосатыми обоями с выбитыми на них цветами, которые выбирала когда-то мама.

— Я… не вижу ничего, — он дрожал.

Пижама прилипла к телу из-за пота, а теперь в мокрой куртке было так холодно.

— Там был только столик по этой стороне, врезаться вроде не во что… помнишь, с вазой… как только дойдем до него, сразу поймем, что половина пути до лестницы есть.

Джоуи шагнул вперед, не отрывая руки от стены. Дверь в комнату осталась позади. Возвращаться было нельзя — внутри поджидал монстр. Открыть дверь он вряд ли способен… иначе уже открыл бы ее.

Джоуи нестерпимо захотелось оглянуться — просто порыв, привычка, — но он успел себя одернуть.

Не оборачиваться. Не присматриваться.

Он медленно, с усилием делал шаг за шагом. Босые ступни утопали в ковре. Неужели у них был такой пушистый ковер в коридоре? Джоуи всегда казалось, что он обычный, даже немного хуже, чем в гостиной, но сейчас ворс был очень длинным. Пальцы буквально закапывались в него.

И жестким. Словно шерсть.

— Я тоже это чувствую, — сказал Джим, идущий рядом.

— Как по дохлой псине шагать.

— Ты не оборачивался?

— Мне под ногами, это… достаточно. И я же не детсадовец какой… я помню правила.

Может быть, подумал Джоуи, здесь тоже кто-то их слышит. Их мысли. Их дыхание.

Он решил вдыхать и выдыхать пореже, но получалось так плохо, что он просто решил дышать ртом. Когда дышишь ртом, получается почти беззвучно.

Когда он втянул первую порцию черного воздуха, ему показалось, что у темноты был вкус, и это был вкус лежалого, плесневелого хлеба и грязных тряпок.

Несколько шагов спустя он понял, что стена под его ладонью стала какой-то другой; теперь она больше напоминала пористую кость.

Джим сглотнул и предложил идти быстрее.

Джоуи очень хотелось оторвать руку от стены, дырочки пор и ямок под пальцами его пугали, но он не решался — так они могли потеряться.

— Столик, — просипел он наконец, с облегчением хватаясь за его край — теперь можно было выпустить ненадолго стену, столик ведь все равно придется обойти.

Столик оказался выше, чем он думал, а дерево под его руками было насквозь гнилым. При нажатии из него сочилось что-то тепловатое и липкое.

Джоуи почти закричал.

До его щеки что-то дотронулось.

Вокруг зашуршало — казалось, тысячи крохотных насекомых трепещут крыльями. Его лица беспрестанно касалось нечто, слишком мягкое для того, чтобы быть летающим насекомым, и достаточно маленькое, чтобы поместиться в те дырочки в костях стены, какие он чувствовал под пальцами по дороге сюда.

— Отойди от него! — крикнул Джим и сжал руку Джоуи. Его горло никогда не сжимало.

— Вы сами подошли сюда, — сказало ему из тьмы, и дерево под его руками стало более шершавым, будто бы обрастая коростой. Джоуи отдернул руки.

Голос шел волнами, и трудно было различить, звук это или перепады холода, проникающие в мысли и вытаскивающие твои собственные слова.

— Я только смотрю на вас. Я должна вас разглядеть.

Мягкие насекомые вились у лица Джоуи, касаясь его лба, носа и щек тысячу раз и отдергиваясь снова.

— Вижу, — сказал голос; в нем появились другие волны, Джоуи мог бы назвать их теплыми, если бы рискнул.

— Вы знаете правила во тьме?

— Да, — сипло выдавил Джоуи. Насекомые вились у его губ, он боялся, что они заберутся внутрь и станут ползать по его зубам и горлу — мягкие и мечущиеся, как личинки.

— Не быть одному. Не терять друга. Не оборачиваться.

— Это хорошо. Если вы не нарушите их, вы оба спасетесь.

— Да… мэм.

— Нам надо идти дальше, — сказал Джим, крепко сжимая руку Джоуи.

— Не подскажите нам… там… есть лестница вниз, да?

— Да, — отозвался голос после паузы.

— Редко кто ищет путь вниз. Вы смелы… и знаете правила. Ступайте по ребрам, тогда вы дойдете.

Насекомые осыпались вниз лавиной, мертвые, неподвижные и бесполезные — прямо в волосы Джоуи, ему за шиворот, попадая в кармашек пижамной куртки; Джоуи дернулся от ужаса и прыгнул вправо, боясь снова случайно дотронуться до «столика» и желая обогнуть его как можно быстрее.

Позади было… это… эта… другие насекомые шумели за их спинами.

Не оборачиваться.

Они нашли стену через тридцать секунд — самые длинные секунды на свете.

Теперь она казалась липковатой и податливой, как натянутая пленка.