Темнота

Джоуи всхлипывал. Это было плохо, но ничего с этим нельзя было поделать. Все равно все тут, похоже, уже знают, что они здесь.

Когда он шагнул и почувствовал, что под ногой больше нет пола, он вздрогнул и отшатнулся, едва не упав вместе с Джимом.

— Лестница, — сказал тот шепотом.

— Это должна быть она.

Джоуи попытался всмотреться в темноту внизу, такую же густую, как и везде. Там должна быть гостиная, Молли, включенный телик с его синеватым светом.

Тьма покачнулась и со свистом втянула воздух. Ковер под ногами приподнялся на мгновение вместе с полом и лег обратно.

Джоуи зажмурился. Нет, нет, он не присматривается. Нет. Никогда.

Держась друг за друга, они начали спускаться. Ступеньки были округлыми на ощупь, покатыми на краях, выше в несколько раз, чем обычно, и какой-то странной формы; иногда они больно резали ноги, словно на них были какие-то взрезы; Джоуи пытался сдержать плач и с ужасом думал, что позади них остается дорожка из крови, а он, может быть, никогда после этого больше не сможет ходить.

Но, по крайней мере, они вели вниз.

— Никогда не думал, что так буду хотеть увидеть Молли, — сказал он Джиму.

— Ага, надо встретить ее поскорее, а потом разбить ей нос.

— Нет.

Если Джима в таких вопросах не тормозить, он сам не остановится, это Джоуи давно себе уяснил. Некстати он это сейчас начал… Джоуи был напуган так, как никогда в жизни, и нервы у него были на пределе.

— Джоуи, она тебя ненавидит… может, она вообще была не прочь, чтобы нас съели. Чтобы мы исчезли. Она же считает, что мама из-за тебя ушла.

— Нет.

— Считает… и твой отец тоже — Джим сильнее сжал ему руку.

— Они такие ублюдки, ну пойми ты это… им на тебя не плевать только по привычке. Может, хороший перелом поможет это осознать хотя бы Молли.

— Джим, умолкни, мы ничего не будем ей делать!

— Да кто ж еще бросает детей во тьме, как не такие… Джоуи с силой дернул рукой, вырывая ее из пальцев Джима, и отшатнулся.

— ДА ЗАМОЛЧИ ТЫ! — заорал он изо всех сил.

И лестница вздрогнула. Сильнее, чем раньше — ковер.

Далеко-далеко, в бездне тьмы внизу, раздалось горловое ворчание.

Гигантский пес, давно мертвый и сгнивший.

Джоуи судорожно огляделся и замер, присев на ступени и прижавшись к ним — под ладонями скользило что-то костяное, лестница снова начала приподниматься — но не так, словно ее поднимает силой своих лап какой-то монстр.

Скорее, как если она была его частью.

— Джим? — позвал он.

Ответа он не услышал.

Вспыхнул свет. Молли, полуодетая и растрепанная, выскочила из гостиной на крик, чтобы увидеть сидевшего у первой ступеньки лестницы младшего брата, этого тупицу Джоуи, который должен был уже целый час мирно спать в своей комнате.

Джоуи рыдал и кричал во весь голос, вытирая лицо рукавами пижамной куртки.

Собиравшуюся выбить из него всю дурь Молли, которую он здорово отвлек, это сбило с толку.

— Ты чего, с лестницы упал?

— Они его забрали, — сквозь слезы и всхлипы ответил ее брат.

— Они его съедят из-за меня… Молли подняла его на ноги, оправила пижаму и оглядела со всех сторон, отыскивая открытые переломы. Таковых не наблюдалось, хотя мелкий, похоже, умудрился вываляться в каких-то дохлых сушеных москитах — она нашла у него на воротнике целых три штуки.

— Мы нарушили правила… — мальчик заходился в рыданиях.

— Нельзя было разделяться… теперь его съели… Из гостиной высунулся Билл. Молли сердито мотнула ему головой — дай мне тут разобраться.

— Они его… Дж… Дж… Молли дала ему легкий подзатыльник, просто чтобы он успокоился. Опять этот воображаемый друг. Как он ее достал со всей своей дрянью, выискался тут тоже, будто она какая нянька.

— А ну заглохни, — посоветовала она.

— Пошли, дам тебе воды. Никого не съели, этот Джим твой — выдуманный.

По дороге на кухню — Молли всюду включала свет, и выключатели никуда не пропадали, — ребенок утих.

Там она налила ему стакан воды из кувшина, поглядывая искоса в зеркальный блок, висевшей под шкафчиками, и сунула в руки. Мальчик выпил его залпом. Он выглядел уже не так сопливо, как у лестницы; сказать по правде, он вообще выглядел более собранным, чем обычно — а обычно Джоуи такая тряпка.

— Можно мне еще? — спросил он хрипло, и даже не прибавил обычного «пожалуйста».

Молли с раздражением взяла стакан и повернулась к мойке.

— Если в кровать из-за этого надуешь… короче, сам знаешь.

— Угум, — отозвался Джоуи.

Молли подставил стакан под струю и посмотрела в зеркало. Ее брат с незнакомым, странным выражением лица, смесью горя и боли без капельки страха, почему-то стащил со стола узкую, тяжелую стеклянную вазу и с усилием поднял ее над головой.

Молли успела обернуться, но больше она не успела ничего.