От кладбищенской сторожки… Хруст ветвей и под ногами, а глаза горят огнями.
0 мин, 42 сек 8243
Пульса нет и нет дыхания, бьется мысль в его сознании:
«Где же свежая могила, кто недавно кони двинул?».
Пищей чья же плоть послужит мертвяку сейчас на ужин.
В стороны летит землица.
Где-то вскрикнет филин-птица.
Скрежет досок под когтями, заколоченных гвоздями.
Вот и вырытое счастье спит в гробу в шикарном платье.
Тень ресниц при лунном свете на щеках прекрасной леди.
Поцелуем не разбудишь, но кусок губы откусишь.
Смачно чавкая принцессой, погребенной среди леса, в удовольствии урчать, землей остатки притоптать.
По дорожке вдоль надгробий, вновь крадется Анатолий.
Страж могильного порядка спит в сторожке сладко-сладко.
А наутро плач и слезы, чьи-то вновь разбились грезы.
Кто-то сном уснул навечно, жизнь использовав беспечно.
Причитания над трупом:
был он чьим-то лучшим другом, был он чьим-то верным мужем, а теперь для Толи ужин.
День закончен, солнце село, дверь сторожки заскрипела.
Улыбается довольный тихий сторож Анатолий.
«Где же свежая могила, кто недавно кони двинул?».
Пищей чья же плоть послужит мертвяку сейчас на ужин.
В стороны летит землица.
Где-то вскрикнет филин-птица.
Скрежет досок под когтями, заколоченных гвоздями.
Вот и вырытое счастье спит в гробу в шикарном платье.
Тень ресниц при лунном свете на щеках прекрасной леди.
Поцелуем не разбудишь, но кусок губы откусишь.
Смачно чавкая принцессой, погребенной среди леса, в удовольствии урчать, землей остатки притоптать.
По дорожке вдоль надгробий, вновь крадется Анатолий.
Страж могильного порядка спит в сторожке сладко-сладко.
А наутро плач и слезы, чьи-то вновь разбились грезы.
Кто-то сном уснул навечно, жизнь использовав беспечно.
Причитания над трупом:
был он чьим-то лучшим другом, был он чьим-то верным мужем, а теперь для Толи ужин.
День закончен, солнце село, дверь сторожки заскрипела.
Улыбается довольный тихий сторож Анатолий.
