Темные Холмы

Моя дорога пролегает высоко над тобой и под тобой. Улицы передо мной открыты во всех измерениях, и я иду по стенам как по земле.

Ветер не треплет мой плащ, не касается широкого капюшона и не заглядывает в лицо. Я не чувствую боли, и ненавижу свет. Я царствую в сумерках, а ночью ощущаю себя властелином.

Как ртуть стекаю по крышам, как расплавленное серебро проникаю во все щели, но ты меня не замечаешь. Я ускользаю от тебя, пожираю свет фонарей, ломаю порядки и не замечаю преград. Проскальзываю по серо-черным тротуарам, заглядываю в темные переулки, ныряю в недра города и путешествую по подземным тоннелям.

Здесь темно и душно, но я все вижу. Слышу шум воды и цокот маленьких коготков по трубам. Я знаю каждую щель и знаком с каждым входом и выходом. Уверенно продвигаюсь вперед по сырым коридорам, ныряю с головой в кромешную тьму, продавливаю реальность и вновь появляюсь перед тобой, но ты опять меня не замечаешь. Настойчиво заглядываю в твои глаза, дышу на тебя тьмой, но ты лишь пугливо отворачиваешься, чтобы вновь ничего не видеть. Я ухожу, чтобы затем вернуться. Завоет ветер, и ты трусливо забьешься в угол, громыхая сердцем от страха, а я громко постучу длинными когтями в твое окно, поскребусь как кошка или ветка, загадочно, таинственно.

Август 2015. Темные Холмы.

Солнце в небе, наконец, накалилось до предела, его тусклые, и едва теплые бордовые лучи, придали густому воздуху красноватые оттенки. Искры в прозрачных стволах деревьев, под напором света дня потухли и стали почти незаметны, но особо упорные, не желая дожидаться ночи, порой внезапно вспыхивали, привлекая внимание. Около смятого, словно оно было из бумаги, дома, стояло двое склоненных молодых людей.

— Режь, скорее. Время уходит!

— Сам режь, я боюсь!

— Идиотка… — парень выхватил нож и, схватив подругу за руку, полосонул ее ладонь. Девушка взвизгнула, но протянула ладошку и алая кровь крупными каплями полилась прямо на старое зеркало, лежащее на земле, быстро заполняя бороздки трещин. Закусив губу, парень резко резанул и себя, сомкнул окровавленный кулак, направляя падающие кровавые ручейки туда же.

— Думаешь, все получится? — девушка всхлипывала, морщась от боли. Разрезанная ладонь начала млеть, от чего казалось, что рука вот-вот отвалится.

— Должно. Мы все сделали правильно. Хотя из-за тебя чуть не прозевали момент, — он без страха, даже не моргнув, посмотрел на равное сияние солнца. Еще не было заметно, но накал уже пошел на убыль, и если бы они не успели, обряд пришлось бы проводить в другой день. Руки не жалко, порезы быстро заживают, а вот зеркало такого размера будет трудно найти. Если сегодня ничего не получится, то для второго раза это уже не сгодится.

Кровь с рук капала все меньше и меньше, но, вопреки всем законам физики перестала растекаться, наоборот собираясь мелкими озерцами напоминающими ртуть. Круглые озерца подтягивались друг к другу, словно намагниченные. Они объединялись в более крупные, пока в центре не образовалось одно, большое, багряно переливающееся. Оно потемнело, и начало впитываться в поверхность, трещины волшебным образом срастались, и перед глазами предстало абсолютно чистое и целое зеркало.

В нем ничего не отражалось, как бы парочка не всматривалась.

— Невероятно… — прошептала девушка.

— Это и должно было случиться, дуреха. Значит, мы все сделали так, как надо, — довольный парень подошел, с заметным усилием оторвал огромное, тяжелое зеркало от земли, поднял и понес к причудливо изогнутому зданию. Издалека казалось, что на него огромной подошвой наступил великан и смял стены как картон, но вблизи становилось понятно, что это обычный дом созданный архитектором с диковинной фантазией, переливающийся в кристальных лучах, словно усыпанный битым стеклом.

Парень толкнул ногой дряхлую дверь, и она, не выдержав такого надругательства, тяжело и протяжно заскрипев, повисла на полуоторванной петле.

В помещении было темно и затхло воняло. В этом районе города давно никто не жил, предпочитая ютиться где угодно, лишь бы не торчать в проклятом месте, поэтому всюду чувствовалась атмосфера запустения.

Протащив свою ношу в самый дальний угол, парень приставил его к стене, аккуратно поправил, чтобы стояло ровно. Будь зеркало обычным, он отразился бы в нем в полный рост, но зеркальная поверхность оставалась девственно чиста, не отражала абсолютно ничего и не давала ни единого блика.

— Закрой дверь, — уверенно скомандовал он.

— Ты уверен? Тут и так темно… как в гробу, — проворчала девушка, но на нее так посмотрели, что она поспешила прикрыть дверь. Точнее попыталась приставить ее к дверному проему поровнее. В комнате сразу наступила непроглядная тьма, разрезанная тонким жалким лучиком, просочившимся сквозь щель. В лучике водили хоровод пылинки, но это никоим образом не влияло на освещение помещения, поэтому было решено оставить так, как есть.