Встреча, с которой я хочу начать своё повествования о тех невероятных и ужасных событиях, состоялась в кабинете моего дома 24 января 1902 года, ровно через год после моей поездки в Сноудонию. Тогда мы с моим случайным спутником, молодым писателем Артуром Эвансом, вынуждены были проникнуть в самое сердце мрака, таящегося в глубине пещер холодного скалистого массива, и столкнуться там со злом, во много раз превосходящее то, что не могли бы позволить себе воскресить в своём воображении даже самые отчаянные безумцы. И даже теперь, спустя многие месяцы, произошедшее так и не смогло окончательно покинуть моё сознание и ютилось теперь где-то в отдалённых его уголках, расхаживая по своей тесной незримой коморке и выжидая известного только ему одному часа.
47 мин, 19 сек 962
Идти по такому узкому коридору, сжимая канделябр и одновременно держа револьвер на изготовке, было делом нелёгким. Места было так мало, что иной раз мне приходилось сгибаться в три погибели, держа зажженные свечи в опасной близости от одежды. Массивные деревянные балки, подпирающие пол, попадались с завидной регулярностью, что ещё больше замедляло передвижение, так как то и дело приходилось переходить через них. Несколько раз мы слышали за стенами, в угрожающей близости от себя, чьё-то приглушённое кряхтение. Иногда оно сопровождалось посторонними звуками, как будто кто-то ронял на пол что-то тяжёлое. А один раз нам удалось различить доносящиеся из-за стены чьи-то громкие вопли, сопровождаемые таким грохотом, что невольно привыкшие к тишине уши на мгновение вели сознание в настоящий ступор.
— Что они делают? – прошептал герцог, глядя поочерёдно то на Эванса, то на меня. Однако мы так и не смогли дать ему хоть какого-нибудь вразумительного ответа.
— Ладно, идёмте, нам надо выбираться отсюда. – сказал Эванс, поворачиваясь, и тут его нога угодила в проём между балками. С шумом каблук его туфли ударил по деревянному полу, и тут же доносящийся из-за стены грохот мгновенно затих. Ужас охватил меня, застывшего на полушаге, снова по спине моей побежали мурашки. Что-то происходило там, по ту сторону стены, чьи-то шаги медленно приближались к нам. Мы застыли, силясь не дышать, и все трое превратились в слух. Снова до нас донеслось приглушённое кряхтение, но слышалось оно уже куда ближе, чем в прошлый раз.
Несколько минут мы стояли, боясь даже вздохнуть, потом из-за стены послышался короткий рык, и через несколько минут до нас снова донесся уже знакомый грохот, самое желанное, что мы могли бы услышать.
— Похоже, пронесло. – одними губами прошептал Эванс, глядя на меня. Мне оставалось лишь невольно кивнуть в ответ.
Вскоре коридор кончился, и теперь мы стояли возле уходящих вниз ступеней, конец которых терялся во мраке где-то внизу. Мы уже больше не слышали никаких посторонних звуков, лишь наше взволнованное дыхание и неровный топот собственных ног.
— Так, ладно, я иду первый. – сказал я, вытягивая канделябр максимально далеко, чтобы осветить проход.
— Мы за тобой. – послышался в тишине голос Эванса. Я кивнул и медленно потянулся ногой к ближайшей ступени.
Спуск оказался не таким сложным, как мне виделось. Ступени, вопреки ожиданиям, не издавали никаких посторонних звуков, а осевший на них слой пыли позволял нам передвигаться практически бесшумно.
Наконец ступени кончились, и мы оказались в невысоком проходе. Посреди него зияла кирпичная стена.
— Куда теперь? – спросил за моей спиной Эванс. Я вытянул канделябр и увидел справа от стены очертания рамы.
— Вон туда. – сказал я, указывая на раму и первый подошёл ближе. Похоже было, что ею давно не пользовались, во всяком случае, весьма приличный слой пыли и тянущаяся сквозь проход паутина не могли говорить об обратном. Я протянул к раме руку, без особой надежды надавил на пыльное дерево. К моему удивлению, оно поддалось достаточно охотно, и мне уже не составляло никакого труда полностью отодвинуть её самостоятельно.
За рамой сразу открывалось тонущее во тьме помещение. Я прошёл в проём, высоко поднимая канделябр… и, поражённый, застыл в немом ужасе. Мы оказались в том самом зале, в котором всего час назад произошли те ужасные события. Вот только ни одного трупа здесь больше не было.
Неожиданно раздался негромкий хлопок, и все свечи в зале разом вспыхнули, заставив нас на мгновение зажмуриться с непривычки. Когда же глаза более-менее привыкли, я разомкнул веки и увидел стоящего на трибуне в самом центре помещения человека.
Это оказался тот самый таинственный незнакомец, что час назад рассказывал мне о тёмном пантеоне.
— Я ждал вас, друзья мои.
Воскрешающий мёртвых
— Кто вы такой? – раздался в тишине голос герцога. Я поднял револьвер, нацелил его на незнакомца, краем глаза увидел, как безоружный Эванс отступил на шаг назад.
— Кто я такой. – печально повторил за молодым аристократом стоящий на трибуне. – Как часто мне задавали этот вопрос. Как часто я слышал его от людей.
— От людей? – спросил я, крепче сжимая оружие. – Что это значит?
Незнакомец улыбнулся. Медленно сойдя с трибуны, он сделал несколько шагов в нашу сторону.
— Не подходите! – чуть ли не воскликнул герцог, замахиваясь статуэткой. Движение это вызвало у идущего приступ истерического хохота. Когда же он наконец успокоился, и, вынув из кармана пиджака носовой платок, протёр им своё вспотевшее лицо, то снова начал говорить, и голос его звучал под сводами пустого зала, сея в наших душах ужас с каждым произнесённым словом.
— Что они делают? – прошептал герцог, глядя поочерёдно то на Эванса, то на меня. Однако мы так и не смогли дать ему хоть какого-нибудь вразумительного ответа.
— Ладно, идёмте, нам надо выбираться отсюда. – сказал Эванс, поворачиваясь, и тут его нога угодила в проём между балками. С шумом каблук его туфли ударил по деревянному полу, и тут же доносящийся из-за стены грохот мгновенно затих. Ужас охватил меня, застывшего на полушаге, снова по спине моей побежали мурашки. Что-то происходило там, по ту сторону стены, чьи-то шаги медленно приближались к нам. Мы застыли, силясь не дышать, и все трое превратились в слух. Снова до нас донеслось приглушённое кряхтение, но слышалось оно уже куда ближе, чем в прошлый раз.
Несколько минут мы стояли, боясь даже вздохнуть, потом из-за стены послышался короткий рык, и через несколько минут до нас снова донесся уже знакомый грохот, самое желанное, что мы могли бы услышать.
— Похоже, пронесло. – одними губами прошептал Эванс, глядя на меня. Мне оставалось лишь невольно кивнуть в ответ.
Вскоре коридор кончился, и теперь мы стояли возле уходящих вниз ступеней, конец которых терялся во мраке где-то внизу. Мы уже больше не слышали никаких посторонних звуков, лишь наше взволнованное дыхание и неровный топот собственных ног.
— Так, ладно, я иду первый. – сказал я, вытягивая канделябр максимально далеко, чтобы осветить проход.
— Мы за тобой. – послышался в тишине голос Эванса. Я кивнул и медленно потянулся ногой к ближайшей ступени.
Спуск оказался не таким сложным, как мне виделось. Ступени, вопреки ожиданиям, не издавали никаких посторонних звуков, а осевший на них слой пыли позволял нам передвигаться практически бесшумно.
Наконец ступени кончились, и мы оказались в невысоком проходе. Посреди него зияла кирпичная стена.
— Куда теперь? – спросил за моей спиной Эванс. Я вытянул канделябр и увидел справа от стены очертания рамы.
— Вон туда. – сказал я, указывая на раму и первый подошёл ближе. Похоже было, что ею давно не пользовались, во всяком случае, весьма приличный слой пыли и тянущаяся сквозь проход паутина не могли говорить об обратном. Я протянул к раме руку, без особой надежды надавил на пыльное дерево. К моему удивлению, оно поддалось достаточно охотно, и мне уже не составляло никакого труда полностью отодвинуть её самостоятельно.
За рамой сразу открывалось тонущее во тьме помещение. Я прошёл в проём, высоко поднимая канделябр… и, поражённый, застыл в немом ужасе. Мы оказались в том самом зале, в котором всего час назад произошли те ужасные события. Вот только ни одного трупа здесь больше не было.
Неожиданно раздался негромкий хлопок, и все свечи в зале разом вспыхнули, заставив нас на мгновение зажмуриться с непривычки. Когда же глаза более-менее привыкли, я разомкнул веки и увидел стоящего на трибуне в самом центре помещения человека.
Это оказался тот самый таинственный незнакомец, что час назад рассказывал мне о тёмном пантеоне.
— Я ждал вас, друзья мои.
Воскрешающий мёртвых
— Кто вы такой? – раздался в тишине голос герцога. Я поднял револьвер, нацелил его на незнакомца, краем глаза увидел, как безоружный Эванс отступил на шаг назад.
— Кто я такой. – печально повторил за молодым аристократом стоящий на трибуне. – Как часто мне задавали этот вопрос. Как часто я слышал его от людей.
— От людей? – спросил я, крепче сжимая оружие. – Что это значит?
Незнакомец улыбнулся. Медленно сойдя с трибуны, он сделал несколько шагов в нашу сторону.
— Не подходите! – чуть ли не воскликнул герцог, замахиваясь статуэткой. Движение это вызвало у идущего приступ истерического хохота. Когда же он наконец успокоился, и, вынув из кармана пиджака носовой платок, протёр им своё вспотевшее лицо, то снова начал говорить, и голос его звучал под сводами пустого зала, сея в наших душах ужас с каждым произнесённым словом.
Страница 10 из 14
