Тень

… Они привязали его к деревянному столбу и подожгли разложенный вокруг этого столба хворост. Мальчик катался вокруг загорающегося столба и неистово смеялся. Но вдруг стража скинула его с велосипеда и привязала к соседнему столбу, который тоже подожгла. Сотни рабов выскочили в сад. Они веселились, кричали: «Долой нового господина! Долой рабство!» Тем временем пламя пожирало плоть. И с новыми, радостными криками освобождённых рабов перемежались последние крики боли и ужаса, который издавали горящие на столбах мальчик-господин и взрослый мужчина-раб.

В таверну «Самогонщики» забрели двое коренастых мужчин. Стражники! Нет, обыкновенные рабочие. Да и«Самогонщики»… Ну, какая это таверна! Обыкновенный паб. За барной стойкой грустит бармен.

— Что грустный такой? — спросили его.

Бармен положил перед мужчинами свежую газету.

— А! Слышали мы про это. Жаль философа. Надо же, сгореть заживо в собственной квартире! А кстати, за прошедшую ночь этот пожар не единственный. Тут поблизости тоже горела квартира. Странно, почему про это ничего не написали. А сгорел… семилетний мальчик. Остался один дома и сгорел. Хорошенький был мальчишка! Всё на велосипеде тут рассекал. И вдруг! На тебе! Сгорел!

Ромео приложил ко лбу влажную тряпку, которой недавно протирал столы.

— Мальчик! О Боже! Только этого мне ещё не хватало.

Мужчины ушли пить своё пиво. Ромео повернулся в сторону столика, который неофициально уже давно принадлежал философу, и обомлел. За столом сидел Григорий! Цел и невредим. В сером плаще, в шляпе. Он допивал своё пиво. Ромео на радостях побежал к нему. Но когда он подбежал к столику, за ним никого не оказалось. На столике стояла пустая кружка. «Галлюцинация!» — подумал Ромео. Он собирался забрать пустую кружку, и вдруг замер, увидев… тень. Очертания шляпы, плаща. Это была тень философа! Ромео так и сел на скамейку. Внезапно пустая кружка заскользила в его сторону, словно кто-то её толкнул.

И Ромео услышал:

— Ещё половину «Клинского», пожалуйста.