Теночтитлан в сердцах…

Асердоте стоял у подножия, почти голый, в набедренной повязке, в классическом индейском головном уборе из длинных перьев. Теперь Марина увидела татуировку полностью — змея и ягуар переплетались на безволосом теле индейца. Он неотрывно смотрел на нее, шепча губами какие-то слова.

Марина пошатнулась, крепкие руки удержали ее, поправили волосы на груди.

— Я… я… что происходит? — Она глупо посмотрела на мужчину слева — лысюк с брюшком в синих плавках, вроде, по хозяйственной части.

— Ты — дева, — прошептал на ухо хриплый Иркин голос.

— Ты — дева, дар богам. Ты — избранница.

— Я? — Марина хотела еще что-то сказать, но язык не слушался, словно распух и заполонил собой весь рот.

— Подведите деву! — услышала она гортанный голос шефа.

Ее мягко подтолкнули в спину и повели, как ведут слепого: ненавязчиво, но надежно.

Около Асердоте ее остановили. Он молча изучал ее, затем провел пальцем по животу — от солнечного сплетения до начала лобка. Марина вздрогнула.

Он кивнул. Ее схватили с двух сторон под мышки и потащили на верх пирамиды — она не отбивалась, не вырывалась, но ее именно потащили: грубо, прищемив кожу на внутренней стороне плеч.

— А«хо ч» иль! А«хо ч» иль! — гортанно запел Асердоте, поднимаясь следом и — Марина это чувствовала — вперяясь ей в спину орлиным свои взглядом.

— А«хо ч» иль! А«хо ч» иль!

— А«хо ч» иль! А«хо ч» иль!— подхватили в разнобой присутствующие.

Наконец, на вершине теокали Марина увидела алтарь — прямоугольный камень с желобками, украшенный резными изображениями, и треножник с огнем. Около алтаря стояли те двое охранников, которые встретили ее в первый раз — оба в черных плавках. У лысого в руке был деревянный ошейник, у второго — веревка.

Ее толкнули спиной на камень, который, как ни странно, был совсем не холодным, словно его подогревали изнутри. Лысый быстро накинул ей на шею ошейник, а второй связал ноги и оттянул руки за голову. Кто-то потянул ее ноги, второй охранник вытянул руки — Марина выгнулась дугой, волосы спали по бокам, обнажив маленькие ее груди.

Кто-то провел ногтем ей по груди до лобка, повторяя жест Асердоте у подножия пирамиды. Она почувствовала, как увлажняется ее лоно, удивилась этому, попыталась вытянуть голову и посмотреть, что происходит — и не смогла.

— К«на чибе вуй шот! Ха» КУТЛИ ямцан чум-чум ха ноцул! — гортанно прокричал Асердоте, внезапно появившись из-за спин охранников и подойдя к ней.

— Дарую тебе, Солнце, эту чистую деву! Даруй нам удачи и счастья! — Глаза его были плотно закрыты.

Марина вдруг почувствовала, что вот именно сейчас и должно случиться что-то очень страшное. Низ живота, наконец, стянуло от страха, она вспотела.

Асердоте медленно воздел руки, сжимавшие какой-то продолговатый предмет. Марина прищурилась, чтобы увидеть, но так и не разглядела.

— Ахакуль-ца! — хакнул внезапно Асердоте и резко опустил руки на ее грудь.

СЕРДЦЕ МАРИНЫ ЗАМЕРЛО НА МГНОВЕНИЕ, А ЗАТЕМ БЕШЕНО ЗАКОЛОТИЛОСЬ, РВЯСЬ ИЗ СТЕНОК ГРУДИНЫ НАВСТРЕЧУ ОБСИДИАНОВОМУ НОЖУ И СОЛНЦУ.

«Асердоте, Acerdote — sacerdote», мелькнула последняя мысль.

И все.

Марина открыла глаза.

— Простите, ради Бога, что заставили вас ждать, — лепетала чернявая секретарша, явно крашеная. Крашеная ворона.

— Господин де Асердоте просит вас подождать еще минутку. Он вас сейчас примет.

Марина вздохнула. Ну и сон. Бред, кошмар. Проклятые месячные, они просто сводят с ума.

Дверь открылась.

— Марина Владимировна, — подчеркнуто громко сказала крашеная ворона.

— Дон Хосе де Асердоте просит вас.

Марина сделала глубокий вдох, зажмурилась и вошла.