Шестое лето миллениума оказалось для Марины фатальным. Во-первых, она ушла с работы…
20 мин, 6 сек 4559
— Мне не идет помада и вообще… — Ничего, все очень даже хорошо идет, — напевала Ирочка, раскрывая свою косметичку.
— Мариш, без обид, конечно, но тебе тоже обязательно надо иметь косметичку. Ты — женщина, у тебя все должно быть прекрасно. Понимаешь?
— Нет, — честно созналась Марина. Сердце ее сильно колотилось. Поход на эту чертову вечеринку определенно был ошибкой: она терпеть не могла тусовок еще со школы.
— Слушай, а может не на… — На, милая, на, — Ирочка нахмурилась.
— Так! Если ты не перестанешь немедленно, я не знаю, что сделаю! Ну, Мариш, родная, ну! Перестань! Подведем глазки и — все!
Корпоративная вечеринка, как она и предполагала, проходила на первом этаже, в столовой. Столы выстроили в длинный ряд, установили динамики, из которых лилось страстное вскрикивание вокалистки «Black Eyed Peas»: «My humps, my humps», словно убеждавшей чернокожего партнера, что ее-то буфера — лучше всех и что стоит их как следует оплатить. Марина поморщилась.
— Ну что, очень страшно? — перекрикивая Fergie, спросила Ирочка.
— Никто тебя здесь не съест. Потусуемся, пообщаемся… М?
— Угу, — ответила Марина. Столовая была полна народу. В принципе, всех их она видела так или иначе, это были сотрудники фирмы. Вон тот тощага в очках с сигареткой — системный администратор, блядоватая девица с каре — завбухгалтера. Быковатый мужик в джинсовке — начальник охраны, то ли Алибек, то ли Агабек.
«BEP» стихли внезапно, словно отрезало. Зафонил микрофон. Асердоте откашлялся.
— Кхм! Дорогие… коллеги! Сегодня знаменательный день… мы с вами справляем его уже не раз… вы все, конечно, знаете, о чем я… Это стало доброй традицией, чему я очень рад. Ряды наши пополнились, — тут он обратил свой орлиный взор на Марину, отчего у той заледенели ноги.
— Наш новый и талантливый сотрудник — Марина, — последовали аплодисменты, крики «браво» («народ успел поднабраться», подумала Марина, несколько озленная на Асердоте за дешевый пиар).
— Марина очень помогает нашей фирме, она… — Он закашлялся.
— Она специалист в своей области… и, кроме того, — прекрасная девушка.
— Он как-то особенно подчеркнул «девушка».
— Поприветствуем же ее! Ура!
Марина оторопела. «Что он несет?», нервно подумала она. «При чем здесь я? Может он пьян? Или все же я была права, и он таким образом просто клеит меня?» Она услышала живой звук барабанов и присмотрелась: на импровизированной сцене сидело трое обнаженных (если не считать набедренных повязок) исполнителей — уж без всякого сомнения метисов или чистокровных индейцев — с черными длинными волосами. Они выбивали тягучий и пульсирующий ритм, который с каждым ударом нарастал.
— Мариш! Ты чего ничего не пьешь? Давай-давай, — расторопная Ирочка поднесла почти к Марининому лицу продолговатый стакан с мутной жидкостью. Из стакана торчала соломинка.
— Что это? — спросила Марина, оглушенная пульсирующим ритмом барабанов.
— Очень клевая вещь! — прокричала ей почти на ухо Ирочка.
— Я не помню ее названия, но ты только попробуй — обалденно вкусно!
Марина поколебалась немного, взяла стакан, осторожно втянула совсем немного жидкости через соломинку. Чуть приторный, отдающий медом и корицей напиток. Ничего, вкусно. Она втянула еще, на сей раз больше. Наконец, вынув соломинку, она стала пить прямо так.
— Вкусно? — поинтересовалась Ирочка странно изменившимся голосом. Он как-то поплыл, сходя на басы.
— А? — Маринин язык стал заплетаться. Видно, напиток был слишком термоядерным. «Я ж ничего крепче `Miller» не пью«…, подумала она, и тут вдруг погас весь свет.»
Пришла она от ощущения горячести внизу живота. Казалось, тепловая волна проходит по чреву и ускользает в лоно, наполняя его теплом и каким-то странным возбуждением. Марина открыла глаза.
Она была почти обнажена, если не считать куска материи вокруг бедер. Кто-то распустил ей волосы и прикрыл ими груди. Первая, отчего-то ленивая мысль была о групповом изнасиловании, но потом она ее также лениво отвергла. «Может, меня вырвало, и одежду сняли, чтобы застирать?» Она повернула голову.
Вокруг было много народу — те же люди, что и в столовой, только почему-то все были обнажены: кто в трусах, кто — без. Блядоватая завбухгалтера бесстыже покачивала силиконовыми вставками.
— Лежи-лежи, — послышался в самое ухо жаркий шепот Ирочки.
— Скоро все кончится.
— Чт-о-о конч-и-и-тся-а-а? — слова ужасно растягивались, во рту было ощущение вязкости, как после незрелой хурмы.
— ДЕВА ГОТОВА! — глухо прокричала Ирочка.
— ДЕВА ГОТОВА! — вразнобой подхватили все.
— ГОТОВА! — снова выкликнула Ирочка.
— ГОТОВА! — откликнулись все.
«Что за фарс?», вяло метнулось у Марины в голове. «Играют в сатанизм, что ли? Прямо» С широко открытыми глазами«, блин! А где же Асердоте?» Она посмотрела в другую сторону.
Ступени, ведущие вверх, образовывали пирамиду — теокали, она узнала это сразу, не даром столько копий было во всех кабинетах. На вершине поблескивал огонек, — не то лампада, не то костерок.
— Мариш, без обид, конечно, но тебе тоже обязательно надо иметь косметичку. Ты — женщина, у тебя все должно быть прекрасно. Понимаешь?
— Нет, — честно созналась Марина. Сердце ее сильно колотилось. Поход на эту чертову вечеринку определенно был ошибкой: она терпеть не могла тусовок еще со школы.
— Слушай, а может не на… — На, милая, на, — Ирочка нахмурилась.
— Так! Если ты не перестанешь немедленно, я не знаю, что сделаю! Ну, Мариш, родная, ну! Перестань! Подведем глазки и — все!
Корпоративная вечеринка, как она и предполагала, проходила на первом этаже, в столовой. Столы выстроили в длинный ряд, установили динамики, из которых лилось страстное вскрикивание вокалистки «Black Eyed Peas»: «My humps, my humps», словно убеждавшей чернокожего партнера, что ее-то буфера — лучше всех и что стоит их как следует оплатить. Марина поморщилась.
— Ну что, очень страшно? — перекрикивая Fergie, спросила Ирочка.
— Никто тебя здесь не съест. Потусуемся, пообщаемся… М?
— Угу, — ответила Марина. Столовая была полна народу. В принципе, всех их она видела так или иначе, это были сотрудники фирмы. Вон тот тощага в очках с сигареткой — системный администратор, блядоватая девица с каре — завбухгалтера. Быковатый мужик в джинсовке — начальник охраны, то ли Алибек, то ли Агабек.
«BEP» стихли внезапно, словно отрезало. Зафонил микрофон. Асердоте откашлялся.
— Кхм! Дорогие… коллеги! Сегодня знаменательный день… мы с вами справляем его уже не раз… вы все, конечно, знаете, о чем я… Это стало доброй традицией, чему я очень рад. Ряды наши пополнились, — тут он обратил свой орлиный взор на Марину, отчего у той заледенели ноги.
— Наш новый и талантливый сотрудник — Марина, — последовали аплодисменты, крики «браво» («народ успел поднабраться», подумала Марина, несколько озленная на Асердоте за дешевый пиар).
— Марина очень помогает нашей фирме, она… — Он закашлялся.
— Она специалист в своей области… и, кроме того, — прекрасная девушка.
— Он как-то особенно подчеркнул «девушка».
— Поприветствуем же ее! Ура!
Марина оторопела. «Что он несет?», нервно подумала она. «При чем здесь я? Может он пьян? Или все же я была права, и он таким образом просто клеит меня?» Она услышала живой звук барабанов и присмотрелась: на импровизированной сцене сидело трое обнаженных (если не считать набедренных повязок) исполнителей — уж без всякого сомнения метисов или чистокровных индейцев — с черными длинными волосами. Они выбивали тягучий и пульсирующий ритм, который с каждым ударом нарастал.
— Мариш! Ты чего ничего не пьешь? Давай-давай, — расторопная Ирочка поднесла почти к Марининому лицу продолговатый стакан с мутной жидкостью. Из стакана торчала соломинка.
— Что это? — спросила Марина, оглушенная пульсирующим ритмом барабанов.
— Очень клевая вещь! — прокричала ей почти на ухо Ирочка.
— Я не помню ее названия, но ты только попробуй — обалденно вкусно!
Марина поколебалась немного, взяла стакан, осторожно втянула совсем немного жидкости через соломинку. Чуть приторный, отдающий медом и корицей напиток. Ничего, вкусно. Она втянула еще, на сей раз больше. Наконец, вынув соломинку, она стала пить прямо так.
— Вкусно? — поинтересовалась Ирочка странно изменившимся голосом. Он как-то поплыл, сходя на басы.
— А? — Маринин язык стал заплетаться. Видно, напиток был слишком термоядерным. «Я ж ничего крепче `Miller» не пью«…, подумала она, и тут вдруг погас весь свет.»
Пришла она от ощущения горячести внизу живота. Казалось, тепловая волна проходит по чреву и ускользает в лоно, наполняя его теплом и каким-то странным возбуждением. Марина открыла глаза.
Она была почти обнажена, если не считать куска материи вокруг бедер. Кто-то распустил ей волосы и прикрыл ими груди. Первая, отчего-то ленивая мысль была о групповом изнасиловании, но потом она ее также лениво отвергла. «Может, меня вырвало, и одежду сняли, чтобы застирать?» Она повернула голову.
Вокруг было много народу — те же люди, что и в столовой, только почему-то все были обнажены: кто в трусах, кто — без. Блядоватая завбухгалтера бесстыже покачивала силиконовыми вставками.
— Лежи-лежи, — послышался в самое ухо жаркий шепот Ирочки.
— Скоро все кончится.
— Чт-о-о конч-и-и-тся-а-а? — слова ужасно растягивались, во рту было ощущение вязкости, как после незрелой хурмы.
— ДЕВА ГОТОВА! — глухо прокричала Ирочка.
— ДЕВА ГОТОВА! — вразнобой подхватили все.
— ГОТОВА! — снова выкликнула Ирочка.
— ГОТОВА! — откликнулись все.
«Что за фарс?», вяло метнулось у Марины в голове. «Играют в сатанизм, что ли? Прямо» С широко открытыми глазами«, блин! А где же Асердоте?» Она посмотрела в другую сторону.
Ступени, ведущие вверх, образовывали пирамиду — теокали, она узнала это сразу, не даром столько копий было во всех кабинетах. На вершине поблескивал огонек, — не то лампада, не то костерок.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 5 из 6
