Человек в красной спецовке остановился у большой металлической клетки и раскрыл хозяйственный журнал на середине. Пролистав несколько страниц, он бросил взгляд на табличку, прикрепленную к прутьям и, утвердительно кивнув, буркнул что-то себе под нос. Наклонившись над тележкой, которую он толкал перед собой, человек извлек из нее большой эмалированный таз, бутыль с красной жидкостью внутри и белую кость какого-то животного. Поставив таз на землю, он вылил в него содержимое сосуда, встал перед ним на колени и, постукивая костью о стенки таза, заунывным голосом принялся читать довольно странный текст, иногда подглядывая в свой журнал…
6 мин, 36 сек 19757
— Как ты собираешься выбраться за территорию? Они же говорили нам, что по периметру проходит энергетическое поле.
— Да нет там никакого поля, как ты не понимаешь?! Они просто борятся с нами нашим же оружием — страхом и угрозами. Ты когда-нибудь слышал о том, чтобы кто-нибудь сбежал отсюда?
— Нет.
— А знаешь почему? Потому что никто ни разу и не пытался этого сделать. Они запугали нас неизбежностью наказания за любой проступок, они подчинили нас своей воле, заставили делать то, что им хочется. Понимаешь? Они делают то же самое, что мы делали на протяжении сотен тысяч лет! А мы и поверили. Мы сидим в клетках и с ужасом думаем о том, что если совершим что-то такое, что не понравится им, то нас обязательно накажут, бросят в пекло этого выдуманного поля, которого на самом деле и не существует. Они бросают нам эти молитвы, подачки, и каждый раз напоминают о том, как они о нас заботятся, как мы должны быть им за это благодарны. Вы только делайте свою работу — кривляйтесь в своих клетках на потеху толпе. И тогда особо отличившимся мы дадим не только молитву в день, а еще и одну дополнительную в конце каждого месяца. А после того как мы сдохнем, они милостливо пообещают, что не бросят наши останки в поле. Вот так счастье!
Трехрукий плюнул на землю и принялся мерить нервными шагами клетку.
— Ты прав, — наконец-то подал голос крылатый, — но я еще раз задам свой вопрос — даже если этого поля не существует и мы выйдем за периметр, чем мы будем там питаться? Как ты заставишь людей воздавать тебе молитвы? Они уже не те, что раньше. Они исколесили на своих кораблях всю вселенную, они сами создают новые формы жизни, они заселяют ими другие планеты… Теперь они боги, понимаешь? Не мы.
— К чертям таких богов! — вспылил трехрукий, — к чертям всех этих людишек, которые возомнили о себе невесть что. И к чертям тебя, сдавшегося на милость захватчика и вставшего перед ними на колени. Догнивай в своей клетке всю оставшуюся жизнь! А я так не хочу. Я рожден свободным и если придется умереть, я хочу умереть тоже свободным.
Трехрукий сел на землю в дальний угол клетки и прикрыл глаза. Крылатый же пожал плечами и принялся считать количество клеток, которое осталось до прихода человека в красной спецовке. Его поймали через три недели после побега. Когда его тощее и костлявое тело несли по главной аллее парка, запертые боги провожали его испуганными взглядами, перешептываясь и негромко переговариваясь. Отперев пустующую клетку, люди, не церемонясь, бросили его тело на землю. Один из них даже успел пнуть его ботинком, отчего тот еле слышно застонал.
Когда люди ушли, крылатый подошел поближе и, вцепившись пальцами за решетку, окинул злобным взглядом своего соседа.
— Ну что, герой, как тебе свобода? Понравилась? Из-за тебя нам сократили паек до одной молитвы в два дня. Кому ты лучше сделал, идиот?
Трехрукий пошевелился и приоткрыл отекшие глаза.
— Иди к черту, — прошептал он, с трудом разлепив спекшиеся губы.
— Это тебя Человек наказал! Потому что он добр к тем, кто не нарушает его законы, но отступников он карает. И никому не укрыться от его справедливого возмездия. Скажи спасибо, что тебя оставили в живых, а не бросили в энергетическое поле. Слава ему во веки веков, — крылатый бог благоговейно сложил руки на груди и с благодарностью посмотрел на уходящую группу людей, — надеюсь, в честь твоей поимки нам сегодня воздадут дополнительную молитву…
— Да нет там никакого поля, как ты не понимаешь?! Они просто борятся с нами нашим же оружием — страхом и угрозами. Ты когда-нибудь слышал о том, чтобы кто-нибудь сбежал отсюда?
— Нет.
— А знаешь почему? Потому что никто ни разу и не пытался этого сделать. Они запугали нас неизбежностью наказания за любой проступок, они подчинили нас своей воле, заставили делать то, что им хочется. Понимаешь? Они делают то же самое, что мы делали на протяжении сотен тысяч лет! А мы и поверили. Мы сидим в клетках и с ужасом думаем о том, что если совершим что-то такое, что не понравится им, то нас обязательно накажут, бросят в пекло этого выдуманного поля, которого на самом деле и не существует. Они бросают нам эти молитвы, подачки, и каждый раз напоминают о том, как они о нас заботятся, как мы должны быть им за это благодарны. Вы только делайте свою работу — кривляйтесь в своих клетках на потеху толпе. И тогда особо отличившимся мы дадим не только молитву в день, а еще и одну дополнительную в конце каждого месяца. А после того как мы сдохнем, они милостливо пообещают, что не бросят наши останки в поле. Вот так счастье!
Трехрукий плюнул на землю и принялся мерить нервными шагами клетку.
— Ты прав, — наконец-то подал голос крылатый, — но я еще раз задам свой вопрос — даже если этого поля не существует и мы выйдем за периметр, чем мы будем там питаться? Как ты заставишь людей воздавать тебе молитвы? Они уже не те, что раньше. Они исколесили на своих кораблях всю вселенную, они сами создают новые формы жизни, они заселяют ими другие планеты… Теперь они боги, понимаешь? Не мы.
— К чертям таких богов! — вспылил трехрукий, — к чертям всех этих людишек, которые возомнили о себе невесть что. И к чертям тебя, сдавшегося на милость захватчика и вставшего перед ними на колени. Догнивай в своей клетке всю оставшуюся жизнь! А я так не хочу. Я рожден свободным и если придется умереть, я хочу умереть тоже свободным.
Трехрукий сел на землю в дальний угол клетки и прикрыл глаза. Крылатый же пожал плечами и принялся считать количество клеток, которое осталось до прихода человека в красной спецовке. Его поймали через три недели после побега. Когда его тощее и костлявое тело несли по главной аллее парка, запертые боги провожали его испуганными взглядами, перешептываясь и негромко переговариваясь. Отперев пустующую клетку, люди, не церемонясь, бросили его тело на землю. Один из них даже успел пнуть его ботинком, отчего тот еле слышно застонал.
Когда люди ушли, крылатый подошел поближе и, вцепившись пальцами за решетку, окинул злобным взглядом своего соседа.
— Ну что, герой, как тебе свобода? Понравилась? Из-за тебя нам сократили паек до одной молитвы в два дня. Кому ты лучше сделал, идиот?
Трехрукий пошевелился и приоткрыл отекшие глаза.
— Иди к черту, — прошептал он, с трудом разлепив спекшиеся губы.
— Это тебя Человек наказал! Потому что он добр к тем, кто не нарушает его законы, но отступников он карает. И никому не укрыться от его справедливого возмездия. Скажи спасибо, что тебя оставили в живых, а не бросили в энергетическое поле. Слава ему во веки веков, — крылатый бог благоговейно сложил руки на груди и с благодарностью посмотрел на уходящую группу людей, — надеюсь, в честь твоей поимки нам сегодня воздадут дополнительную молитву…
Страница 2 из 2
