Когда корабль выходит из созданной им «червоточины», это выглядит вовсе не так красиво и величественно, как представляли себе фантасты прошлого. Никаких тоннелей с переливающимися разноцветными стенками, никаких закручивающихся в воронку звёзд. Просто космос вспучивается, словно всё бескрайнее пространство вдруг стало рисунком на поверхности водоёма, в глубине которого кто-то пускает пузыри. Пузырь разбухает и наконец отрывается и тотчас принимает форму очередного вселенского странника. Десятки тысяч тонн металла, керамики и различных органических соединений.
33 мин, 41 сек 8042
Эллиоту никто не ответил. Его мутило, в глазах почему-то двоилось, уши словно залили водой, а внутри поселилось чувство тревоги, перерастающие в ощущение свершившейся чудовищной катастрофы. Мысли путались, он ни на чём не мог сосредоточиться. Так прошло сколько-то времени. Питер не знал, сколько именно — имплантированный биокомп перестал функционировать: может быть, минут пять, может десять, а может и все полчаса.
Почувствовав себя чуточку лучше, Эллиот принялся летать по отсеку, надеясь, что Герман находится где-то рядом. Его не было. Более того, за всё то время, что Питер приходил в себя, ни единый звук не нарушил воцарившуюся тишину. А она была и в самом деле мёртвой. Эллиот понял это, когда обратил внимание, что не слышит, как работают системы жизнеобеспечения. Значит, отключились не только генераторы искусственной гравитации: не работали двигатели, молчал интерком, а самое главное — центральный компьютер, похоже, тоже был мёртв. Было и ещё кое-что: ни один осветительный прибор не работал, но всё окружающее пространство наполнял белый, холодный свет. Светилось всё, каждый элемент обстановки, но самое яркое сияние исходило от дьявольской полусферы. Впрочем, Эллиот не обратил на это внимания.
Питер направился к выходу из отсека. Дверь пришлось открывать вручную, потому как автоматика не работала. Перед тем как выйти, он поймал порхающую, подобно бабочке, книгу и сунул её за пояс. Впоследствии Питер так и не смог объяснить себе, зачем он это сделал.
Из отсека Эллиот выплыл опасливо, внутренне подготовив себя к тому, что, возможно, увидит свидетельства ужасной катастрофы. Нет, за пределами лаборатории ничего и никого не было. Было только мёртвое безмолвное пространство обезлюдевшего корабля. Понимание того, что он — единственный живой человек на борту, пришло само, пришло не путём размышления, но как откровение, данное свыше.
Невероятным усилием воли сдерживая подступающую панику, Питер позвал:
— Эй! Где все?
Едва его голос, многократно отразившись от переборок пустого коридора, затих вдали, Эллиот услышал ответ. То было слабый, еле слышимый смешок, будто кто-то хихикнул и осёкся. А след за тем кто-то будто бы сыграл на флейте. Дунул разок, выдул пару-тройку нот и перестал.
Звуки доносились со стороны центрального поста управления. В сложившейся ситуации и этот смех, и эта игра на флейте были настолько неуместны, что волна доселе не ведомого липкого ужаса накрыла Эллиота с ног до головы. Питер содрогнулся и замер в нерешительности. Появилось страстное желание найти укромный тесный уголок, забиться в него, сесть на корточки, закрыть голову руками, зажмуриться и ждать. Ждать, пока всё разрешится само собой.
— Не разрешится! — сказал себе Питер. Он сделал глубокий вдох, потом резко выдохнул, встряхнулся и медленно, но твёрдо двинулся к посту управления, перебирая руками по поручням.
Метр, другой, ещё метр. Вот отверстие вентиляционной шахты. Вот люк, ведущий в жилой отсек. Вот путь, ведущий к шлюзам. Вот трап, поднявшись по которому, попадёшь в медицинский блок. И нигде ни души. Эллиот даже не пытался строить догадки по поводу случившегося. Интуитивно он понимал, что стал свидетелем чего-то такого, что лежит за пределами его жизненного опыта и знаний.
До двери в рубку оставались считанные метры. Оставалось преодолеть их, открыть, крутнув рукоятку ручного привода, и попасть внутрь. А там… Возможно, компьютер ещё функционирует и даст ответы на все вопросы. Или хотя бы на два: что произошло? и где все? А, возможно, работает система связи и можно будет установить контакт с Землёй. Или может…
Гладкая твёрдая поверхность двери вдруг выгнулась навстречу Элиоту, вспухла, подобно раковой опухоли. Питер остолбенел. Тем временем огромный пузырь, вопреки физическим законам и здравому смыслу, отпочковался от породившей его поверхности, и поплыл по воздуху.
Почувствовав себя чуточку лучше, Эллиот принялся летать по отсеку, надеясь, что Герман находится где-то рядом. Его не было. Более того, за всё то время, что Питер приходил в себя, ни единый звук не нарушил воцарившуюся тишину. А она была и в самом деле мёртвой. Эллиот понял это, когда обратил внимание, что не слышит, как работают системы жизнеобеспечения. Значит, отключились не только генераторы искусственной гравитации: не работали двигатели, молчал интерком, а самое главное — центральный компьютер, похоже, тоже был мёртв. Было и ещё кое-что: ни один осветительный прибор не работал, но всё окружающее пространство наполнял белый, холодный свет. Светилось всё, каждый элемент обстановки, но самое яркое сияние исходило от дьявольской полусферы. Впрочем, Эллиот не обратил на это внимания.
Питер направился к выходу из отсека. Дверь пришлось открывать вручную, потому как автоматика не работала. Перед тем как выйти, он поймал порхающую, подобно бабочке, книгу и сунул её за пояс. Впоследствии Питер так и не смог объяснить себе, зачем он это сделал.
Из отсека Эллиот выплыл опасливо, внутренне подготовив себя к тому, что, возможно, увидит свидетельства ужасной катастрофы. Нет, за пределами лаборатории ничего и никого не было. Было только мёртвое безмолвное пространство обезлюдевшего корабля. Понимание того, что он — единственный живой человек на борту, пришло само, пришло не путём размышления, но как откровение, данное свыше.
Невероятным усилием воли сдерживая подступающую панику, Питер позвал:
— Эй! Где все?
Едва его голос, многократно отразившись от переборок пустого коридора, затих вдали, Эллиот услышал ответ. То было слабый, еле слышимый смешок, будто кто-то хихикнул и осёкся. А след за тем кто-то будто бы сыграл на флейте. Дунул разок, выдул пару-тройку нот и перестал.
Звуки доносились со стороны центрального поста управления. В сложившейся ситуации и этот смех, и эта игра на флейте были настолько неуместны, что волна доселе не ведомого липкого ужаса накрыла Эллиота с ног до головы. Питер содрогнулся и замер в нерешительности. Появилось страстное желание найти укромный тесный уголок, забиться в него, сесть на корточки, закрыть голову руками, зажмуриться и ждать. Ждать, пока всё разрешится само собой.
— Не разрешится! — сказал себе Питер. Он сделал глубокий вдох, потом резко выдохнул, встряхнулся и медленно, но твёрдо двинулся к посту управления, перебирая руками по поручням.
Метр, другой, ещё метр. Вот отверстие вентиляционной шахты. Вот люк, ведущий в жилой отсек. Вот путь, ведущий к шлюзам. Вот трап, поднявшись по которому, попадёшь в медицинский блок. И нигде ни души. Эллиот даже не пытался строить догадки по поводу случившегося. Интуитивно он понимал, что стал свидетелем чего-то такого, что лежит за пределами его жизненного опыта и знаний.
До двери в рубку оставались считанные метры. Оставалось преодолеть их, открыть, крутнув рукоятку ручного привода, и попасть внутрь. А там… Возможно, компьютер ещё функционирует и даст ответы на все вопросы. Или хотя бы на два: что произошло? и где все? А, возможно, работает система связи и можно будет установить контакт с Землёй. Или может…
Гладкая твёрдая поверхность двери вдруг выгнулась навстречу Элиоту, вспухла, подобно раковой опухоли. Питер остолбенел. Тем временем огромный пузырь, вопреки физическим законам и здравому смыслу, отпочковался от породившей его поверхности, и поплыл по воздуху.
Страница 8 из 11
