Фандом: Ориджиналы. Шесть лет спустя. У героев новая жизнь, новые увлечения, новая работа, новая любовь… Любовь ли? Может еще не поздно вернуть былые чувства? А вот это им и предстоит узнать.
231 мин, 36 сек 17441
Не могу понять, Бакаев рад, что его отец приехал или как? Да ну, рад конечно, кота своего же он не бросит.
— Спасибо, пап, — улыбается он, выходя в прихожую. — Егор, благодарю, что приютил. Я пойду, во второй половине дня у меня еще встреча назначена.
— Иди уж, деловой ты наш, — бурчу я. Вот не может не педалировать своим положением.
— Пап, — говорит он, — я к тебе заеду вечером? — и, дождавшись утвердительного кивка, добавляет. — С сестрой хочется подружиться.
Блин… Говорил же Лорке, что надо рассказать ему, еще в самом начале, когда Верка совсем мелкой была, говорил… Наступив себе на горло, между прочим. Но не, сестра уперлась рогом и ни в какую. Дура. И с Лешей они сильно из-за этого ссорились. Нет, Верочку он не просто любит — души в ней не чает, и Лорку любит, несмотря на все ее закидоны и взбрыки. Но ему, как патологически честному человеку, тяжело обманывать собственного сына… Сестрица моя упертая… Капец просто.
Нет, сегодня же поеду ей мозги вправлять. Мне такое положение вещей крайне не нравится, и я полностью поддерживаю Лешу. Доносчиком быть не хочу, пусть сама расскажет.
Пожимаю Леше руку на прощание и закрываю за ними дверь.
За спиной тут же раздается какой-то странный звук, оборачиваюсь и натыкаюсь на внимательный взгляд Сереги.
— Чего? — возмущаюсь я.
— Да нет, ничего. — тушуется он. Но тут же добавляет. — Молодец.
— А что, считаешь, что я должен был его на улицу выгнать?!
— Все нормально. — Серый уходит в комнату.
— Что такого?!
— Ничего-ничего…
Вот и поговорили.
— Лор, а тебе не кажется, что ты поступаешь непорядочно? — спрашиваю я в лоб.
— По отношению к кому? Ты о чем вообще? — сестра недоуменно хлопает глазами.
— К Косте, к кому же еще. Он уже неделю как в городе, а ты ему так про Верочку ничего не рассказала.
— Егор, сколько раз тебе повторять, — вскидывается сестра, — Вера — моя дочь, выносить и родить ее было только моим решением.
— А, значит, Верку тебе ветром надуло, да? Или скажешь, что не он тебя трахнул?
— Не смей со мной разговаривать в таком тоне! — повышает она голос, да так, что весь двор на нас оборачивается. — Я не собираюсь ему о ней рассказывать.
— А о Коте ты подумала? Или о муже своем? Один ничего не знает, а другой должен глаза отводить, когда Костя с таким восторгом начинает говорить про свою «сестру»! О Леше хотя бы позаботься, он же любит тебя, дура! Он женился на тебе, прекрасно зная, от кого ты залетела. И Верку он обожает, растит ее как дочку родную.
— Она ему и так родная.
— Ага, только внучка. Незначительная поправочка, не так ли?
— Егор, задолбал! Честно! — ее голос начинает дрожать. — Вот зачем ему об этом рассказывать? Мне не нужны алименты. Пусть лучше думает, что Верочка… И вообще, ты о ребенке моем подумал? Представляешь, какого ей будет узнать, что ее любимый папа и не папа вовсе, а очень даже дедушка?!
— Да лучше пусть сейчас узнает, чем потом! Возраст у нее пока такой, она это примет, потому что мама так сказала и все. А потом вопросы пойдут из цикла: «Мамочка, значит, ты меня не любишь?». Тебе сейчас надо показать дочке, что ты ее обожаешь, и то что вы с отцом ее не планировали, никак не влияет на твои чувства к ней.
— Я, вообще-то, так и делаю!
— Где? Не вижу! Пока Верка в садике, ты ее не видишь, она возвращается — ты отправляешь ее играть, а сама садишься ваять свою гейскую херню. Сейчас же ты вообще второго ждешь и не вылазишь из больницы. Когда ты матерью нормальной-то станешь?
— Ты рассказы мои не трогай. Сам педик, а еще что-то мне говорить смеешь. А своего ребенка я сама разберусь как воспитывать.
— Ну ты и сука, сестренка, — вырывается у меня. — Значит сама меня всеми руками и ногами пихала Косте в постель, потом всячески поощряла отношения с Мишей, а теперь еще что-то говоришь про мою ориентацию? Да у тебя уже бзик на этой почве. Чему ты детей научишь?!
— Иди ты знаешь куда?! — кричит Лора и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, уходит со двора в здание.
Черт… И ведь хотел просто поговорить… Почему каждый наш разговор на эту тему заканчивается скандалом?
Да мне Лешу жалко, видно же, что человек страдает. А Лора, блин, дура. Блондинка… Так, все, забыли… Нужно успокоиться и ехать домой статью дописывать, а то скоро срок сдачи номера подойдет, а у меня рубрика еще не готова.
Константин
Честно говоря, совсем не хотелось переться на эту встречу, но пришлось. Вот теперь приходится сидеть и слушать тот сладкий бред, что Брент несет перед инвесторами. Он так перед ними растекается, что впору блюдечко подставлять. Я предпочитаю более сухой стиль общения, поэтому он меня к таким важным переговорам не подпускает. Отшучивается, что я своей серьезностью всех спонсоров распугаю.
Наконец этот нудный ужин подходит к концу, правда, времени уже десять вечера и ехать к отцу сейчас уже смысла нет. Лучше завтра. Поэтому я отсылаю ему сообщение с извинениями, и мы отправляемся в номер Брента.
— Выглядишь уставшим, — говорит друг, закрывая дверь.
— Чувствую себя не лучше. Выпивкой угостишь?
— Спасибо, пап, — улыбается он, выходя в прихожую. — Егор, благодарю, что приютил. Я пойду, во второй половине дня у меня еще встреча назначена.
— Иди уж, деловой ты наш, — бурчу я. Вот не может не педалировать своим положением.
— Пап, — говорит он, — я к тебе заеду вечером? — и, дождавшись утвердительного кивка, добавляет. — С сестрой хочется подружиться.
Блин… Говорил же Лорке, что надо рассказать ему, еще в самом начале, когда Верка совсем мелкой была, говорил… Наступив себе на горло, между прочим. Но не, сестра уперлась рогом и ни в какую. Дура. И с Лешей они сильно из-за этого ссорились. Нет, Верочку он не просто любит — души в ней не чает, и Лорку любит, несмотря на все ее закидоны и взбрыки. Но ему, как патологически честному человеку, тяжело обманывать собственного сына… Сестрица моя упертая… Капец просто.
Нет, сегодня же поеду ей мозги вправлять. Мне такое положение вещей крайне не нравится, и я полностью поддерживаю Лешу. Доносчиком быть не хочу, пусть сама расскажет.
Пожимаю Леше руку на прощание и закрываю за ними дверь.
За спиной тут же раздается какой-то странный звук, оборачиваюсь и натыкаюсь на внимательный взгляд Сереги.
— Чего? — возмущаюсь я.
— Да нет, ничего. — тушуется он. Но тут же добавляет. — Молодец.
— А что, считаешь, что я должен был его на улицу выгнать?!
— Все нормально. — Серый уходит в комнату.
— Что такого?!
— Ничего-ничего…
Вот и поговорили.
— Лор, а тебе не кажется, что ты поступаешь непорядочно? — спрашиваю я в лоб.
— По отношению к кому? Ты о чем вообще? — сестра недоуменно хлопает глазами.
— К Косте, к кому же еще. Он уже неделю как в городе, а ты ему так про Верочку ничего не рассказала.
— Егор, сколько раз тебе повторять, — вскидывается сестра, — Вера — моя дочь, выносить и родить ее было только моим решением.
— А, значит, Верку тебе ветром надуло, да? Или скажешь, что не он тебя трахнул?
— Не смей со мной разговаривать в таком тоне! — повышает она голос, да так, что весь двор на нас оборачивается. — Я не собираюсь ему о ней рассказывать.
— А о Коте ты подумала? Или о муже своем? Один ничего не знает, а другой должен глаза отводить, когда Костя с таким восторгом начинает говорить про свою «сестру»! О Леше хотя бы позаботься, он же любит тебя, дура! Он женился на тебе, прекрасно зная, от кого ты залетела. И Верку он обожает, растит ее как дочку родную.
— Она ему и так родная.
— Ага, только внучка. Незначительная поправочка, не так ли?
— Егор, задолбал! Честно! — ее голос начинает дрожать. — Вот зачем ему об этом рассказывать? Мне не нужны алименты. Пусть лучше думает, что Верочка… И вообще, ты о ребенке моем подумал? Представляешь, какого ей будет узнать, что ее любимый папа и не папа вовсе, а очень даже дедушка?!
— Да лучше пусть сейчас узнает, чем потом! Возраст у нее пока такой, она это примет, потому что мама так сказала и все. А потом вопросы пойдут из цикла: «Мамочка, значит, ты меня не любишь?». Тебе сейчас надо показать дочке, что ты ее обожаешь, и то что вы с отцом ее не планировали, никак не влияет на твои чувства к ней.
— Я, вообще-то, так и делаю!
— Где? Не вижу! Пока Верка в садике, ты ее не видишь, она возвращается — ты отправляешь ее играть, а сама садишься ваять свою гейскую херню. Сейчас же ты вообще второго ждешь и не вылазишь из больницы. Когда ты матерью нормальной-то станешь?
— Ты рассказы мои не трогай. Сам педик, а еще что-то мне говорить смеешь. А своего ребенка я сама разберусь как воспитывать.
— Ну ты и сука, сестренка, — вырывается у меня. — Значит сама меня всеми руками и ногами пихала Косте в постель, потом всячески поощряла отношения с Мишей, а теперь еще что-то говоришь про мою ориентацию? Да у тебя уже бзик на этой почве. Чему ты детей научишь?!
— Иди ты знаешь куда?! — кричит Лора и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, уходит со двора в здание.
Черт… И ведь хотел просто поговорить… Почему каждый наш разговор на эту тему заканчивается скандалом?
Да мне Лешу жалко, видно же, что человек страдает. А Лора, блин, дура. Блондинка… Так, все, забыли… Нужно успокоиться и ехать домой статью дописывать, а то скоро срок сдачи номера подойдет, а у меня рубрика еще не готова.
Константин
Честно говоря, совсем не хотелось переться на эту встречу, но пришлось. Вот теперь приходится сидеть и слушать тот сладкий бред, что Брент несет перед инвесторами. Он так перед ними растекается, что впору блюдечко подставлять. Я предпочитаю более сухой стиль общения, поэтому он меня к таким важным переговорам не подпускает. Отшучивается, что я своей серьезностью всех спонсоров распугаю.
Наконец этот нудный ужин подходит к концу, правда, времени уже десять вечера и ехать к отцу сейчас уже смысла нет. Лучше завтра. Поэтому я отсылаю ему сообщение с извинениями, и мы отправляемся в номер Брента.
— Выглядишь уставшим, — говорит друг, закрывая дверь.
— Чувствую себя не лучше. Выпивкой угостишь?
Страница 17 из 61
