The Lost Time

Мне немного страшно, потому как я на собственном опыте знаю, что пьяный Егор неуправляем. А пить он будет — это точно. В последнее время он вообще что-то много пьет. Через стену я то и дело слышу его ругань и нестройные песни, а иногда даже трехэтажный мат в адрес Михаила. А еще бывают звуки, сильно похожие на рыдания. Но представить плачущего Егора не получается. Он всегда мне казался таким сильным и гордым, и наблюдать, как он балансирует на грани нервного срыва тяжело. Что же там у них произошло?

Брент говорил, что Ольхов скоро женится, но ведь это брак по расчету, а значит, никак не влияет на их отношения. Неужели Егор настолько его любит, что не хочет делить с женщиной?

От этой мысли в груди что-то болезненно сжимается.

Сколько же у него любовников? И если он любит Михаила, то зачем ему еще и Алина? Она милая девушка, я успел с ней немного пообщаться, но спросить, какова природа их с Егором отношений, язык не повернулся.

Лора сегодня тоже сама не своя. Взять хотя бы то, как она только что ответила Егору.

— Лор, — я пододвигаюсь ближе, — ты бледная. Плохо себя чувствуешь?

— Нет, Котик, все хорошо. Просто я немного устала.

— Слушай, ты только не молчи, если станет дурно. Скажи мне, я врача вызову.

— Спасибо, дорогой. Но все хорошо. Мне еще две недели ходить, а потом лягу в стационар. Мой врач сказал, что с родами проблем быть не должно.

— Боишься?

— Нет. После Верочки мне уже ничего не страшно. Я просто жду не дождусь, пока Валера родится.

— Ты уже и имя придумала?

— Ну, придумал Леша, а я согласилась.

— Надо же, он мне не рассказывал. Хотя, возможно, просто не успел. Мы с ним пока толком поговорить-то не смогли. Работа съедает очень много времени.

— Но отпуск-то тебе положен?

— Вот откроем магазин, возьму неделю. Больше пока не получится.

— Котик, а можно нескромный вопрос?

— Смотря какой…

— А этот парень — Брент, о котором ты Леше рассказывал, он твой… э-э-э… как бы сказать…

— Лор, он — мой друг и ничего больше.

— А девушка у тебя есть? Ну или молодой человек?

— А с чего такое пристальное внимание к моей личной жизни?

— Просто интересно.

— Нет, нету.

— Но были?

— Лора…

— Кость, ну ответь, пожалуйста.

— Информацию собираешь для романа?

— Интересуюсь жизнью друга. Я никому не скажу.

— Может, не будем об этом? — прошу я, но у Лорки такое жалобное выражение лица, что я вздыхаю. — Не было.

— Что, совсем?

— Что ты смотришь на меня как на экспонат Кунсткамеры? Да, такое тоже случается иногда.

— И у тебя… э-э-э… не было проблем?

— Лор, у меня столько проблем различного плана, что я предпочитаю о них не говорить.

— Слушай, а почему так? В смысле с личной жизнью.

— Можешь считать, что я — однолюб. Давай закроем эту тему?

— Хорошо. Кстати, если тебе интересно, то моего брата тоже можно им назвать.

— Да? — неужели? У меня внутри все замирает от этой мысли.

— Кем назвать? — раздается недовольный голос за нашими спинами.

— Полным идиотом, — в тон ему отвечает Лора.

— Сама дура. Брысь с моего стула!

— Это так ты разговариваешь с бремененной женщиной?! — возмущается она.

— Слушай, беременная женщина, сдрысни отсюда.

— Скотина!

— Ты не лучше, сестренка.

Если честно, я сижу и тупо хлопаю глазами. Раньше они так не общались. Точнее, общались, только Лора тогда не была в положении.

— Кот, двигайся, а то стоит на минутку отойти, так сразу же начинают о чем-то шушукаться, — бурчит он, плюхаясь на стул.

— У тебя помада на щеке, — розовый след тянется от правого уголка губ к скуле. Егор краснеет и, схватив бумажную салфетку, начинает тереть щеку.

— Спасибо.

— Не за что.

Я собираюсь спросить, с кем он целовался, но тут в зале появляется наша супружеская пара, и тамада, до этого верещащий что-то незначительное от диджейского пульта, перемещается к нам и начинает трещать так громко, что продолжить разговор нет никакой возможности. К счастью, наверное.

Глава 9

«Между любовью и сексом большая разница: секс снимает чувство неловкости, любовь его порождает» (с) Вуди Аллен

Егор

А свадьба пела и плясала… Плясала даже тогда, когда заболели и начали заплетаться от выпитого алкоголя ноги. И пела. Да… Нестройными, уже охрипшими голосами до глубокой ночи. Народ то и дело выбегал на улицу покурить, а заодно и немного протрезветь на холодном ночном воздухе. К двум часам захотелось спать. Точнее, не так, просто стало ясно, что еще немного — и канонная сцена «лицом в салате» будет сыграна безупречно. Начинало подташнивать от выпивки и громкой музыки.

Лорка сдалась одной из первых — в двенадцать ее увел Алексей, осторожно придерживая за плечи. Появилась и исчезла в пьяном угаре мысль, что она рано расслабилась, не надо было так перенапрягаться. Потом в течение нескольких часов гости веселой вереницей потянулись спать.