Фандом: Ориджиналы. Шесть лет спустя. У героев новая жизнь, новые увлечения, новая работа, новая любовь… Любовь ли? Может еще не поздно вернуть былые чувства? А вот это им и предстоит узнать.
231 мин, 36 сек 17426
Рядом хлопает балконная дверь, и наружу вылетает парень в одном полотенце на бедрах, заливисто хохоча.
— Гор! Немедленно вернись в комнату! — раздается из квартиры. — Ты простынешь!
— Заставь меня! — весело отвечает он, и я замираю. Это Егор, его голос я узнаю из тысячи.
— Ах ты мелкий негодник! — на балкон выходит высокий рыжеволосый мужчина. Он хватает Егора за запястья и прижимает к себе.
Они самозабвенно целуются, и я чувствую, как внутри что-то болезненно сжимается. Этого просто не может быть… Я не верю…
Я стою и смотрю на их поцелуй, не в силах пошевелиться, и вскоре мужчина замечает меня.
— Прошу прощения за эту сцену, — говорит он глубоким, хорошо поставленным голосом, тем самым привлекая внимание Егора ко мне.
Тот вздрагивает, словно увидев перед собой призрака, а потом выдает:
— Ты?! — его голос звучит одновременно и зло, и удивленно.
— Я. Здравствуй, Егор, — как ни стараюсь, улыбнуться не получается.
— Вы знакомы? — спрашивает мужчина, глядя ему в глаза.
— Миш, пойдем отсюда…
— Что? Гор, кто это?
— Мой бывший. Пойдем…
Хлопок балконной двери — и я остаюсь в одиночестве, сжимая кулаки от бессильной злобы. И это все, что он может мне сказать после стольких лет разлуки?!
— Ее слишком переоценили,
Биохимически это как съесть большое количество шоколада.
(с) Адвокат Дьявола
Егор
«Черт! Черт-черт-черт! Твою мать! Этого просто не может быть!»
Я забегаю в свою комнату и с размаху падаю на кровать, полотенце от резкого движения слетает и приземляется на пол, но мне сейчас все равно. От злости у меня дрожат руки…
— Черт! — я бью подушку, представляя вместо нее лицо Бакаева. Сволочь! Мало того, что имел наглость сюда вернуться как ни в чем не бывало, так еще и смотрел так, словно мы все еще встречаемся, и он меня с любовником застал… Этот взгляд побитой собаки никак не хочет идти из головы… Подушка мучительно вздыхает, когда я в очередной ударяю ее, стараясь избавиться от воспоминаний, вспыхнувших в моем воспаленном сознании…
— Егор, ты как? — дверь тихонько открывается, и я слышу шарканье босых пяток по ламинату. Скрип кровати, матрас прогибается под весом тела.
— Хочу напиться, — бурчу я, уткнувшись носом в безвинно пострадавшую подушку.
— Гор, это не выход, — теплая широкая мозолистая ладонь осторожно ерошит мои волосы. Но я не настроен сейчас слушать лекции.
— Миша! Помолчи, прошу тебя. Я прекрасно знаю, что это не выход, и не нужно мне каждый раз об этом напоминать. В конце концов, я не пил ничего крепче пива вот уже четыре года!
— Не кричи, я знаю, — он со вздохом берет в руки плед и укрывает меня. — Ты его все еще любишь?
— Шутишь? Я его терпеть не могу, вижу его рожу, и тут же хочется напиться.
— Милый, ты сам себе противоречишь, — Миша ложится рядом и притягивает меня к себе. — Любишь, да?
— Не знаю… Я не думаю, что когда-нибудь смогу его простить. Слишком больно это все. Хватит. Я и так уже, по его милости, пережил многое. Не хочу повторения истории.
— Понимаю… Спи, солнце, я буду рядом.
— А тебе к Инне заехать не надо?
— Нет, она опять куда-то отправилась.
— Не боишься, что она найдет себе кого-нибудь и передумает выходить за тебя замуж?
— Нет. Ей это так же выгодно, как и мне.
— Неужели тебе не хочется любви?
— Любовь доставляет одни проблемы. Гораздо проще поддерживать крепкую дружбу.
— Наверное, ты прав, — зеваю я.
— Спи, солнце. Спи.
— Миш, только никуда не уходи, пожалуйста.
— Обещаю.
Он целует меня и укладывает мою голову себе на плечо. Так тепло…
Константин
Наивный, самонадеянный идиот… Как я мог думать, что все будет легко и просто? Естественно, Егор на меня зол. Да я бы сам не простил, если бы… Но как же больно видеть его с другим. А на что я, собственно, надеялся? Что Егор примет целибат или пояс верности наденет, и будет ждать, пока я одумаюсь и вернусь к нему? Смешно… Он же не монах, естественно, что у него кто-то появился за все эти годы.
А что до меня, то первый год после изнасилования я вообще без дрожи не мог думать о сексе. Очень боялся снова пережить те ужасные минуты боли и отчаянья, зная, что за тобой никто не придет. На тот момент мне были противны любые упоминания близости. А потом… Не скажу, что все прошло, притупилось — да, но вот прошло ли? Не знаю. Как-то не было времени и желания проверять, да и не с кем было. Вообще-то мне и сейчас не особо хочется… Иногда бывают, как в детстве, мокрые сны, но дальше мастурбации по утрам я так и не зашел. Да, шесть лет без секса… Кто бы мог подумать…
Но каким же я все-таки был идиотом… не потому, что уехал — я бы в любом случае сделал это, а потому, что не попрощался нормально, не объяснил, не узнал поробности… Возможно, та девчонка, с которой обнимался Егор в парке, была просто знакомой… Да не «возможно», а «скорее всего»…
— Гор! Немедленно вернись в комнату! — раздается из квартиры. — Ты простынешь!
— Заставь меня! — весело отвечает он, и я замираю. Это Егор, его голос я узнаю из тысячи.
— Ах ты мелкий негодник! — на балкон выходит высокий рыжеволосый мужчина. Он хватает Егора за запястья и прижимает к себе.
Они самозабвенно целуются, и я чувствую, как внутри что-то болезненно сжимается. Этого просто не может быть… Я не верю…
Я стою и смотрю на их поцелуй, не в силах пошевелиться, и вскоре мужчина замечает меня.
— Прошу прощения за эту сцену, — говорит он глубоким, хорошо поставленным голосом, тем самым привлекая внимание Егора ко мне.
Тот вздрагивает, словно увидев перед собой призрака, а потом выдает:
— Ты?! — его голос звучит одновременно и зло, и удивленно.
— Я. Здравствуй, Егор, — как ни стараюсь, улыбнуться не получается.
— Вы знакомы? — спрашивает мужчина, глядя ему в глаза.
— Миш, пойдем отсюда…
— Что? Гор, кто это?
— Мой бывший. Пойдем…
Хлопок балконной двери — и я остаюсь в одиночестве, сжимая кулаки от бессильной злобы. И это все, что он может мне сказать после стольких лет разлуки?!
Глава 2
— А как же любовь?— Ее слишком переоценили,
Биохимически это как съесть большое количество шоколада.
(с) Адвокат Дьявола
Егор
«Черт! Черт-черт-черт! Твою мать! Этого просто не может быть!»
Я забегаю в свою комнату и с размаху падаю на кровать, полотенце от резкого движения слетает и приземляется на пол, но мне сейчас все равно. От злости у меня дрожат руки…
— Черт! — я бью подушку, представляя вместо нее лицо Бакаева. Сволочь! Мало того, что имел наглость сюда вернуться как ни в чем не бывало, так еще и смотрел так, словно мы все еще встречаемся, и он меня с любовником застал… Этот взгляд побитой собаки никак не хочет идти из головы… Подушка мучительно вздыхает, когда я в очередной ударяю ее, стараясь избавиться от воспоминаний, вспыхнувших в моем воспаленном сознании…
— Егор, ты как? — дверь тихонько открывается, и я слышу шарканье босых пяток по ламинату. Скрип кровати, матрас прогибается под весом тела.
— Хочу напиться, — бурчу я, уткнувшись носом в безвинно пострадавшую подушку.
— Гор, это не выход, — теплая широкая мозолистая ладонь осторожно ерошит мои волосы. Но я не настроен сейчас слушать лекции.
— Миша! Помолчи, прошу тебя. Я прекрасно знаю, что это не выход, и не нужно мне каждый раз об этом напоминать. В конце концов, я не пил ничего крепче пива вот уже четыре года!
— Не кричи, я знаю, — он со вздохом берет в руки плед и укрывает меня. — Ты его все еще любишь?
— Шутишь? Я его терпеть не могу, вижу его рожу, и тут же хочется напиться.
— Милый, ты сам себе противоречишь, — Миша ложится рядом и притягивает меня к себе. — Любишь, да?
— Не знаю… Я не думаю, что когда-нибудь смогу его простить. Слишком больно это все. Хватит. Я и так уже, по его милости, пережил многое. Не хочу повторения истории.
— Понимаю… Спи, солнце, я буду рядом.
— А тебе к Инне заехать не надо?
— Нет, она опять куда-то отправилась.
— Не боишься, что она найдет себе кого-нибудь и передумает выходить за тебя замуж?
— Нет. Ей это так же выгодно, как и мне.
— Неужели тебе не хочется любви?
— Любовь доставляет одни проблемы. Гораздо проще поддерживать крепкую дружбу.
— Наверное, ты прав, — зеваю я.
— Спи, солнце. Спи.
— Миш, только никуда не уходи, пожалуйста.
— Обещаю.
Он целует меня и укладывает мою голову себе на плечо. Так тепло…
Константин
Наивный, самонадеянный идиот… Как я мог думать, что все будет легко и просто? Естественно, Егор на меня зол. Да я бы сам не простил, если бы… Но как же больно видеть его с другим. А на что я, собственно, надеялся? Что Егор примет целибат или пояс верности наденет, и будет ждать, пока я одумаюсь и вернусь к нему? Смешно… Он же не монах, естественно, что у него кто-то появился за все эти годы.
А что до меня, то первый год после изнасилования я вообще без дрожи не мог думать о сексе. Очень боялся снова пережить те ужасные минуты боли и отчаянья, зная, что за тобой никто не придет. На тот момент мне были противны любые упоминания близости. А потом… Не скажу, что все прошло, притупилось — да, но вот прошло ли? Не знаю. Как-то не было времени и желания проверять, да и не с кем было. Вообще-то мне и сейчас не особо хочется… Иногда бывают, как в детстве, мокрые сны, но дальше мастурбации по утрам я так и не зашел. Да, шесть лет без секса… Кто бы мог подумать…
Но каким же я все-таки был идиотом… не потому, что уехал — я бы в любом случае сделал это, а потому, что не попрощался нормально, не объяснил, не узнал поробности… Возможно, та девчонка, с которой обнимался Егор в парке, была просто знакомой… Да не «возможно», а «скорее всего»…
Страница 4 из 61
