The Lost Time

Мне слегка не по себе от перепадов его настроения, в один момент он может быть добрым и ласковым, а мгновение спустя начинает огрызаться, и мы чуть ли не ссоримся из-за ерунды. Все-таки у Егора остались чувства к этому мужчине, я это знаю, сколько бы он не отрицал. Сей факт остается фактом. И это меня бесит. И меня не покидает ощущение, что Егор от меня отгораживается, стараясь сделать вид, что мы просто приятели. Все-таки актер из него хреновый.

В пятницу вечером я навещаю отца. Надо сказать, что вид у него порядком измотанный. Вот та цена, которую принято платить молодым родителям за благополучие их чад. За все то время, что я находился в гостях, мелкий заткнулся всего на десять минут и то только потому, что орать и есть одновременно неудобно. Интересно, а я в детстве был таким же исчадием ада? Жаль только, что спросить некого. Войнаровский давно остался в моем прошлом, а звание отца он потерял еще раньше. Так что, как говориться: что случилось в Вегасе, останется в Вегасе.

А утром в субботу меня будит Егор, долбящийся в мою дверь наперевес с ведром, из которого торчат черенки различного строительного инвентаря. Видно, что настроен он серьезно.

— Привет, — гундосит он. Все-таки рано он вскочил с постели, ему бы по хорошему до сих пор лежать и болеть в свое удовольствие, но нет. Эта фраза применима к кому угодно, только не к нему.

— Доброе утро, заходи, — я отхожу в сторону, пропуская его в квартиру. Точнее, давая мою квартиру на растерзание чокнутому фанатику. — Как ты себя чувствуешь?

— Я себя еще чувствую, — отвечает он дежурной фразой. Ее я за эту неделю слышал, наверное, уже раз сто.

— А если серьезно? — знаю ведь, что бесполезно настаивать, но каждый раз пытаюсь узнать правду. Пока безуспешно.

— А я похож на шутника? — и с настроением у него похоже сегодня швах полный. Да уж, веселенький предполагается день, ничего не скажешь.

— Проехали. Ты чего такой злой? — спрашиваю, рискуя нарваться на грубость.

— Я не злой, — ну да, конечно.

— Да я вот вижу. Прямо светишься от счастья. Может быть, скажешь мне, что случилось? — хотя мне и так все ясно. Время идет слишком быстро, день икс неумолимо наступает, а нервы Егора потихоньку начинают сдавать. И попадает в основном мне. Чувствую, что если так пойдет и дальше, то я самолично наведаюсь в офис к Ольхову и набью ему морду. Очень уж руки чешутся.

— Кот, — говорит он, чеканя слова, — все нормально. Пошли сдирать обои.

Мне вот только одно не ясно, а нафига Егор тогда со мной спал? Вот что это значило? Внезапно вспыхнувшую страсть, которая так же быстро и затухла? Или воспоминания о былой любви? Ладно, я был пьян и не достаточно контролировал свои действия, но вот он все же позволил этому случиться. И такое впечатление, что он жалеет об этом.

Недолго думая, я задаю ему этот вопрос вслух.

— Ты чего, совсем с катушек слетел?! — Да уж, смотрит на меня как на психа.

— Нет, я считаю это вполне закономерным вопросом. Так что будь так добр, потрудись ответить.

— Ты не препод и мы не на лекции, так что прекращай нудеть, — взрывается он, рьяно орудуя шпателем — куски обоев летят во все стороны с удвоенной силой.

— Может, все-таки скажешь? — я стараюсь отрывать их аккуратными полосами. Это методичное занятие странным образом помогает мне успокоиться.

— Я спал с тобой, потому что хотел этого, доволен? — рычит он.

— И теперь считаешь свой долг выполненным? — кусочек за кусочком. Вот так спокойно и размеренно. Вдох выдох.

— Какой еще долг? Нет, ты точно сбрендил. Прекращай, а? А то ты так еще непонятно до чего додумаешься.

— Мне просто интересно. С тех самых пор ты ко мне и пальцем не прикоснулся, — хорошо, что получилось сдержать ровный тон. Не хотелось бы давать ему понять, насколько я задет. — Ходишь вечно раздраженный на весь свет. Ты все-таки любишь его, — вот черт. Не сдержал обиженного «петуха».

— Кот, ты случаем не заболел? — он крайне внимательно смотрит на меня, аж мурашки по коже. Словно в душу заглянул. — Я не прикасался к тебе, дебил ты этакий, потому что не хотел пугать. Ты и так уже один раз чуть не обоссался от страха, когда дело дошло до минета. А тут мы реально трахнулись. Я думал, что если сейчас начну напирать, то ты снова струсишь и сбежишь, — он что действительно обо мне такого мнения? Вот чего я точно не ожидал. — Да я зол на Миха, но я не люблю его. Я был влюблен, чувствуешь разницу? Сейчас мне сложно, потому как это чувство еще сидит во мне где-то здесь, — он с силой ударяет кулаком себе в грудь, так что слышится гулкий стук, будто внутри пусто. — Но я с этим справлюсь, причем довольно скоро. А бешусь я, потому что мне не дают делать свою работу. И такое впечатление, будто Мих специально держит меня подальше от офиса. Или от себя, тут с какой стороны посмотреть. Ну что, дурак, теперь ты меня понимаешь?

— Нет слов, — тихо говорю я. — А ты не мог бы вот это все озвучивать тогда, когда я тебя об этом спрашивал, а не вываливать все это одновременно?