Фандом: Ориджиналы. Шесть лет спустя. У героев новая жизнь, новые увлечения, новая работа, новая любовь… Любовь ли? Может еще не поздно вернуть былые чувства? А вот это им и предстоит узнать.
231 мин, 36 сек 17429
Кухня, впрочем, как и вся квартира, сильно изменилась за прошедшее время. Тут сделали капитальный ремонт и заменили всю мебель, определенно Лоркина работа. Зная ее деятельную натуру, сомневаться не приходится.
— Наконец-то уснула, — вздыхает отец, присаживаясь на соседний стул, — ворочалась, болтала, а засыпать, даже после сказки, не хотела. Так случается всегда, когда к нам гости приходят. А ты ей понравился.
— Приятно слышать, — улыбаюсь, пряча телефон в карман. Звонили с работы. Даже вечером меня не могут оставить в покое…
— Ну, рассказывай, — папа подвигает ко мне чашку, наполненную ароматным чаем.
— О чем? Ты же обо мне все знаешь из писем, да и не хотелось бы сегодня разговаривать о делах.
— Ну, хотя бы о том, что ты планируешь делать дальше. Как я понимаю, ты приехал, чтобы попросить у него прощения и попробовать возобновить отношения?
— Отчасти, — медленно размешиваю сахар в чае, потом откладываю ложку и тру переносицу, натертую очками. — Я еще и по вам соскучился. Да и сестру хотелось увидеть…
Услышав про Веру, папа в упор смотрит на меня, хотя до этого внимательно изучал сахарницу.
— Отлично. Ты здесь, Лору увидишь завтра, дальше что?
— Отец, — говорю я, — ты что, не рад меня видеть? Если да, то так и скажи, я сразу же уйду.
— Даже не думай. Костя, я очень тебе рад и тоже безумно соскучился, но сейчас я хочу узнать твои планы насчет Егора. Он и так много страдал по твоей милости, и я не позволю — даже тебе — в очередной раз причинить ему боль.
— Пап… — ложечка опять легонько царапает дно чашки, — я все еще люблю его… И если ему будет лучше без меня, то я отойду в сторону. Но попытаться все исправить я обязан.
— Что ж, желаю тебе удачи, сынок, потому что она тебе понадобится.
Просыпаюсь я от того, что мне на лицо приземляется подушка.
Я вчера остался на ночь у папы, лег на диване в гостиной, и теперь кто-то швыряется в меня подушками, преследуя одному ему известную цель.
Краем уха улавливаю заливистый детский смех и звук такого родного, но давно забытого голоса:
— Солнышко, не повторяй за мамой. Мама дурачится.
— Лорка, — бурчу я, садясь, — ты знаешь, что ты садистка?
— Знаю, — хихикает подруга, присаживаясь рядом со мной, — но пока никто не жаловался.
— Я жалуюсь. Ты меня разбудила.
— И тебе привет, — смеется. — Иди сюда, Котяра! Дай я тебя обниму!
Распахиваю руки, приглашая, и Лорка тут же прижимается ко мне, ну, насколько позволяет большой живот. Спустя мгновение маленькая ножка Лоркиного отпрыска награждает меня чувствительным пинком. Я вздрагиваю от неожиданности, а Лора с улыбкой отстраняется.
— Этот малыш вырастет футболистом, — смеется она.
— Как ты, солнце? — я вглядываюсь в знакомые, но неуловимо изменившиеся черты.
— Хотелось бы сказать, что все замечательно, но не могу. Уже месяц в больнице на сохранении, соседки по палате всякие ужасы рассказывают, да и мелкий мутузит изо всех сил. В общем, весело.
— Лор, не переживай так. Все образуется. Хочешь, я тебя устрою в первоклассную частную клинику? Деньги не вопрос…
— Коть, не грузись. Это я так, ною.
— В любом случае, если что-то понадобится, говори, не стесняйся.
— Кость, — Лора прислоняется спиной к моему боку, — у меня, вообще-то, муж есть. Поверь, он мне очень помогает. Спасибо за заботу.
Мы сидим молча некоторое время, наблюдая, как Вера пеленает куклу, а потом подруга говорит:
— Все-таки, нет у тебя совести, — хоть ее голос звучит весело, я чувствую, что за этими словами скрывается серьезная обида. — Сначала пропал, никому ничего не объяснив, не писал, не звонил, все новости о тебе я узнавала только от Леши… А сейчас вернулся. Все эти годы ты общался только с ним. Скажи, мы тебе так неприятны? Мы слишком навязывались, что ты решил сбежать от нас?
— Нет. Я люблю вас.
— Кость, это не любовь. Это — непонятно что.
— Если любишь, отпусти…
— Вот именно, — фыркает Лора, — отпусти, а не оттолкни, да еще и ускорение ногой придай.
— Неужели со стороны это выглядело так?
— Примерно так. Знаешь, — Лорка устраивает голову у меня на плече, — когда нам сказали, что тебя выписывают из больницы, Егор чуть ли не до потолка прыгал. У него глаза светились от счастья. Видел бы ты его на следующий день после твоего отъезда… Я боялась, что он либо покончит с собой, либо сопьется. Но он выдержал. Срывался пару раз за несколько лет, а потом успокоился. Сгорел. И потихоньку начал приходить в себя. Сейчас он почти восстановился, почти забыл.
Я долго смотрю в одну точку, не в силах поверить, что все сказанное Лорой — правда.
— Он опять ругаться будет, — наконец говорю я.
— С чего вдруг? — Лорка оборачивается и непонимающе смотрит на меня.
— Не думаю, что он хотел, чтобы я знал подробности его жизни.
— Забей. Ладно, солнце, иди завтракать. Омлет на сковороде.
Киваю и встаю. Действительно, пора уже собираться. Как бы я не хотел остаться здесь подольше, но свободного времени практически нет.
— Наконец-то уснула, — вздыхает отец, присаживаясь на соседний стул, — ворочалась, болтала, а засыпать, даже после сказки, не хотела. Так случается всегда, когда к нам гости приходят. А ты ей понравился.
— Приятно слышать, — улыбаюсь, пряча телефон в карман. Звонили с работы. Даже вечером меня не могут оставить в покое…
— Ну, рассказывай, — папа подвигает ко мне чашку, наполненную ароматным чаем.
— О чем? Ты же обо мне все знаешь из писем, да и не хотелось бы сегодня разговаривать о делах.
— Ну, хотя бы о том, что ты планируешь делать дальше. Как я понимаю, ты приехал, чтобы попросить у него прощения и попробовать возобновить отношения?
— Отчасти, — медленно размешиваю сахар в чае, потом откладываю ложку и тру переносицу, натертую очками. — Я еще и по вам соскучился. Да и сестру хотелось увидеть…
Услышав про Веру, папа в упор смотрит на меня, хотя до этого внимательно изучал сахарницу.
— Отлично. Ты здесь, Лору увидишь завтра, дальше что?
— Отец, — говорю я, — ты что, не рад меня видеть? Если да, то так и скажи, я сразу же уйду.
— Даже не думай. Костя, я очень тебе рад и тоже безумно соскучился, но сейчас я хочу узнать твои планы насчет Егора. Он и так много страдал по твоей милости, и я не позволю — даже тебе — в очередной раз причинить ему боль.
— Пап… — ложечка опять легонько царапает дно чашки, — я все еще люблю его… И если ему будет лучше без меня, то я отойду в сторону. Но попытаться все исправить я обязан.
— Что ж, желаю тебе удачи, сынок, потому что она тебе понадобится.
Просыпаюсь я от того, что мне на лицо приземляется подушка.
Я вчера остался на ночь у папы, лег на диване в гостиной, и теперь кто-то швыряется в меня подушками, преследуя одному ему известную цель.
Краем уха улавливаю заливистый детский смех и звук такого родного, но давно забытого голоса:
— Солнышко, не повторяй за мамой. Мама дурачится.
— Лорка, — бурчу я, садясь, — ты знаешь, что ты садистка?
— Знаю, — хихикает подруга, присаживаясь рядом со мной, — но пока никто не жаловался.
— Я жалуюсь. Ты меня разбудила.
— И тебе привет, — смеется. — Иди сюда, Котяра! Дай я тебя обниму!
Распахиваю руки, приглашая, и Лорка тут же прижимается ко мне, ну, насколько позволяет большой живот. Спустя мгновение маленькая ножка Лоркиного отпрыска награждает меня чувствительным пинком. Я вздрагиваю от неожиданности, а Лора с улыбкой отстраняется.
— Этот малыш вырастет футболистом, — смеется она.
— Как ты, солнце? — я вглядываюсь в знакомые, но неуловимо изменившиеся черты.
— Хотелось бы сказать, что все замечательно, но не могу. Уже месяц в больнице на сохранении, соседки по палате всякие ужасы рассказывают, да и мелкий мутузит изо всех сил. В общем, весело.
— Лор, не переживай так. Все образуется. Хочешь, я тебя устрою в первоклассную частную клинику? Деньги не вопрос…
— Коть, не грузись. Это я так, ною.
— В любом случае, если что-то понадобится, говори, не стесняйся.
— Кость, — Лора прислоняется спиной к моему боку, — у меня, вообще-то, муж есть. Поверь, он мне очень помогает. Спасибо за заботу.
Мы сидим молча некоторое время, наблюдая, как Вера пеленает куклу, а потом подруга говорит:
— Все-таки, нет у тебя совести, — хоть ее голос звучит весело, я чувствую, что за этими словами скрывается серьезная обида. — Сначала пропал, никому ничего не объяснив, не писал, не звонил, все новости о тебе я узнавала только от Леши… А сейчас вернулся. Все эти годы ты общался только с ним. Скажи, мы тебе так неприятны? Мы слишком навязывались, что ты решил сбежать от нас?
— Нет. Я люблю вас.
— Кость, это не любовь. Это — непонятно что.
— Если любишь, отпусти…
— Вот именно, — фыркает Лора, — отпусти, а не оттолкни, да еще и ускорение ногой придай.
— Неужели со стороны это выглядело так?
— Примерно так. Знаешь, — Лорка устраивает голову у меня на плече, — когда нам сказали, что тебя выписывают из больницы, Егор чуть ли не до потолка прыгал. У него глаза светились от счастья. Видел бы ты его на следующий день после твоего отъезда… Я боялась, что он либо покончит с собой, либо сопьется. Но он выдержал. Срывался пару раз за несколько лет, а потом успокоился. Сгорел. И потихоньку начал приходить в себя. Сейчас он почти восстановился, почти забыл.
Я долго смотрю в одну точку, не в силах поверить, что все сказанное Лорой — правда.
— Он опять ругаться будет, — наконец говорю я.
— С чего вдруг? — Лорка оборачивается и непонимающе смотрит на меня.
— Не думаю, что он хотел, чтобы я знал подробности его жизни.
— Забей. Ладно, солнце, иди завтракать. Омлет на сковороде.
Киваю и встаю. Действительно, пора уже собираться. Как бы я не хотел остаться здесь подольше, но свободного времени практически нет.
Страница 6 из 61
