The тело

— Ну вот и все, мой психованный друг, — жизнерадостно проговорил Леха.

— Пошел ты.

— Эй, мог бы и повежливее с товарищем, — наигранно обиделся он.

— Я весь день с тобой по казенным домам шлялся.

— Ничего себе «все», — сморщился я, потирая пах.

Мышцы явно повредились при падении на шпагат и с каждым часом болели все сильнее. Не хватало еще и с этим делом в больницу угодить.

— Может, сходим искупаемся?— предложил Леха.

— Не, не сегодня.

— А чего так?

— Не до купаний.

— Да ладно тебе, расслабься, — друг хлопнул меня по плечу.

— Все ж нормально! ЭЭГ не показала серьезных отклонений, врачи спокойны, улыбчивы, таблетки на руках. Скоро все уладится.

— Надеюсь. Но купаться я не хочу.

— Ну и дурак.

«Это не я дурак, это ты всего не знаешь».

Мы неспешно прогуливались по центральному парку, а я все ждал, когда же Леха засобирается домой. С одной стороны мне дьявольски не хотелось оставаться один на один со своим телом, с другой — не терпелось привести в действие заранее продуманный план.

— Знаешь, — Леха беспечно пинал смятую консервную банку, — мне кажется, что тебе действительно надо поменьше пить.

Он дал мне пас, но я не смог его принять. Нисколько не смутившись, Леха догнал банку и продолжил игру сам с собой.

— И ты туда же, — проворчал я.

— А что, я не прав?

— Мы ведь договаривались, что ты не будешь лечить меня за эту тему, забыл? Занимаешься спортом — занимайся. Меня не агитируй.

— При чем здесь спорт? — Леха метко запустил банку в кусты сирени.

— Я говорю о том, что ты набухиваешься каждый день. Даже если твои странные приступы не связаны с этим, то из-за алкоголя могут возникнуть другие проблемы.

— К черту другие проблемы, — махнул рукой я.

— Мне бы сейчас эти решить.

— Решишь эти — появятся другие, — настаивал Леха.

— Так ты в скором времени сопьешься. Мне, что ли, тебя потом по подъездам и теплотрассам разыскивать?

— Отвалил бы ты, а? — нахмурился я.

— Аллен Карр местного разлива.

Леха нисколько не обиделся, пожал плечами и стал насвистывать какую-то незнакомую мне мелодию. Такая была у него интересная, но в некоторые моменты надоедавшая всем вокруг, привычка. Свистел он великолепно, выдавая любые мелодии и ритмы. Помню, на спор он один в один повторял различные партии песен «Prodigy», «Slipknot» и даже«R. A. T. M.», что казалось совершенно невозможным. Ей-богу, Леха мог бы зарабатывать художественным свистом!

Стоял прекрасный летний вечер. Алого оттенка солнце ярко освещало и небо, и землю, и все вокруг; ни облачка на небе, ни ветерка в березовой листве. Такой чудесный вечер нечасто выдается, и следовало бы им насладиться, но мне мешало одно «но».

Минут через пять мы остановились рядом с пестрым, надувным батутом в виде гусеницы. Дети с восторженным визгом резвились, прыгали, падали, сталкивались друг с другом и без конца смеялись. Родители, бабушки и дедушки, стоявшие тут же, то и дело покрикивали: «Катя, осторожней!», «Не балуй, слышишь меня!», «Мы сейчас уйдем отсюда, если баловаться будешь!». Играла музыка, не было видно ни одного пьяницы, и все было классно.

Леха купил в киоске газировки, два одноразовых стаканчика и плюхнулся на скамейку. Я с кряхтением опустился рядом.

— Эх, хорошо! — Леха выпил полный стакан, утер пот со лба и с удовольствием вытянул ноги.

— А все-таки надо было сгонять на пляж.

— Да ну его, — буркнул я.

Я извлек из кармана выписанные мне лекарства и без особого интереса разглядывал коробочки и рецепты.

— Чего это у тебя там?

— А-за-леп-тин, — по слогам прочитал я.

— Ого, — Леха присвистнул и вытянул у меня из рук лекарство.

— Тебе нейролептики прописали?

— Получается, так.

Юноша хмуро осмотрел коробочку, как будто не веря своим глазам.

— Это очень сильное средство. Ты знал?

— Понятия не имею.

— У тебя должны были проверить сердечно-сосудистую систему.

— В моем-то возрасте?

— С твоим-то потреблением, — парировал Леха.

— У тебя кровь на анализ брали?

— Ага, — кивнул я.

— В вашем алкоголе крови не обнаружено.

— Я серьезно.

— Да брали, брали. Остынь.

Леха еще некоторое время вертел упаковку в руках, после чего нехотя вернул ее мне.

— Строго соблюдай дозировку, — посоветовал он.

— Тебя о побочных эффектах предупреждали?

— Конечно.

— Знать, дерьмово дело. Теперь уж точно не побухаешь.

Я не стал комментировать его последнюю фразу, дабы вновь не вступать в спор. Мы посидели еще и не спеша двинулись в сторону дома. Солнце красным ободом едва-едва выглядывало из-за горизонта, но дневной зной еще не сошел.

— Знаешь, — сказал на прощанье Леха.

— Ты пока правда посмотри, может, само пройдет. Не пей лекарства.

Мы стояли на перекрестке, где мне следовало идти в одну сторону, а Лехе в другую. Забота друга тронула меня, но я не показал виду.

— Да нет уж, пожалуй что выпью.

— Ну, как знаешь. Только будь осторожен с этим дерьмом.

— Договорились. Спасибо тебе, что походил сегодня со мной.

Парень фыркнул.

— Велика услуга! Давай, не грусти. Я завтра позвоню. Держи, — он протянул мне ключи.

— Ах, точно. Совсем забыл.