Энни и Волшебный Лес.
109 мин, 18 сек 16481
«Да, ты еще не знаешь, что я тебе уготовила», — подумала девушка.
— А там внутри ты был?
— Что? — поперхнулся он.
Конечно же не был, а на что она надеялась? Приличные мальчики не ходят по разрушенным зданиям. Но сегодня ее день и пусть играет по ее правилам. Как же он жалок!
Украдкой она саркастически посмотрела ему в лицо — «Да уж, сегодняшний день ты не забудешь. Я не собираюсь слушать ту чушь, что ты несешь: я покажу тебе, как я развлекаюсь»….
Никто ее не знает. Только она сама, да еще Сид.
Если у вас есть знакомая странная девочка со злобным взглядом, ожидайте от нее чего угодно. Обычно такие на много способны. Сами увидите. Одни в пятнадцать лет заканчивают на кладбище, а те, кто смогли дожить до совершеннолетия, далеко пойдут. В одиночку.
Третий вариант — уж совсем фантастический — они вырастают, выходят замуж и становятся приличными людьми.
— Ну что — пойдем?
Гил сомневался.
— А может там бомжи какие?
— Как страшно жить, — мрачно усмехнулась Энни. — Мы что — зря шли?
Гила эта затея уже совсем не прельщала. Ему это разонравилось, как только он увидел покинутую больницу. Они что — собираются зайти внутрь. Гил Фолк не трус, но ему кажется несколько опасным заявляться туда. Не очень дружелюбное место, вот уж точно.
А Энни? Все было бы нормально, если не сцена с ножом, о которой вся школа наслышана. Теперь он и ее начинал подсознательно опасаться. Этого только не хватало — оказаться в жутком месте с жуткой девчонкой, у которой ножик в кармане. Поэтому и кипел в крови адреналин. Гил понял, что никуда отсюда не уйдет. Ну прямо, как муха в паутине.
Джулия Керлвуд:
— Все чаще она не появлялась дома. Это началось с четырнадцати. Неведомо куда уходила, неведомо когда приходила, и неведомо что там делала. Для меня это до сих пор загадка. Хотя, может быть, она просто гуляла? Я мечтала, чтобы моя девочка сделалась хотя бы такой, как прежде.
Знаете, как невыносимо признавать своего ребенка сумасшедшим?
Гил Фолк:
— Вспоминая, я чувствую неприятную дрожь по всему телу. Не совру, если скажу, что это был самый страшный и запоминающийся момент моей жизни. В дальнейшем я прокручивал это в голове все снова и снова, и желая вернуться и в прошлое. И — одновременно — желая начисто стереть все это из памяти.
Даже в своих самых жутких и кошмарных мыслях я не представлял, что на такое способна Энни Керлвуд. Да, наверное, никто бы не подумал (торопливо переводит дух). Просто эта девчонка другая… Не знаю, как объяснить — просто она, что ли, слишком мрачная и чаще всего не единого человека не подпустит ближе, чем на пушечный выстрел. Вот такие дела… Только это я раньше так думал, реальность оказалась самой неожиданной.
А потом я начала думать — «а что если я не один такой?». Это ведь не исключено. Сколько еще парней могли попасть в ловушку Энни Керлвуд?
Остается не ясно, зачем ей все это было надо.
Но, скорее всего, она просто страдала. По крайней мере, это самое простое объяснение.
День был пасмурный. С самого утра, а сейчас, когда эти двое зашли в больницу, опять стал моросить дождь. Так что спрятались они вовремя. Клиника хоть и создавала мрачное и зловещее впечатление, но тут можно было спрятаться от дождя.
В холле было больше всего мусора. Ведь это самое главное пристанище бомжей. Тут давно все пропахло перегаром и мочой, повсюду громоздились пустые бутылки и окурки. Энни и ее навязавшийся спутник не стали тут задерживаться и поспешили к лестнице.
Та тоже не блистала новизной и чистотой. Полуразвалившиеся ступени, будто беззвучно кричали: «Не ходи сюда, ты сразу же провалишься, не надо!». Энни двинулась вперед, игнорируя опасность действия. Гил что-то пискнул (нормально говорить он был не в состоянии), но был оставлен без внимания.
Чем выше они поднимались, тем чище было на пути. Половина второго этажа была разрушена, в общем, как и первого. Давно провалившийся от взрыва потолок так и остался обломками лежать внизу. Получается, что третий, последний этаж, был почти не тронутым, всего две или три было палаты там уничтожены.
Фолк не выдержал и спросил:
— А оно тут все к чертовой матери не грохнет, если мы пойдем?
— Возможно и грохнет. Здание то давнишнее, — спокойно ответила девушка.
— Куда мы идем?
На этот раз она промолчала. Они шли по обшарпанному коридору третьего этажа в блок, где некогда проводились операции. Гил удивлялся, что по сравнению со всем остальным тут не так уж и плохо. Относительно чисто, и кое-где даже встречаются двери.
Здесь пахнет чем-то старым и забытым. Примерно такой, но более слабый запах вы чувствуете, входя в чей-то дом, ставший в последствии музеем. Дом какого-нибудь известного, но давно умершего поэта или ученого.
Только тут ко всему прочему примешивался призрачный запах больницы, лекарств и пожара. Как такое возможно после стольких лет, остается невыясненной тайной.
Энни потянула на себя дверь самой дальней, располагавшейся в конце коридора, комнаты. Дверь поддалась с потусторонним скрипом…
Энни.
(запись сделана этой же ночью)
— А там внутри ты был?
— Что? — поперхнулся он.
Конечно же не был, а на что она надеялась? Приличные мальчики не ходят по разрушенным зданиям. Но сегодня ее день и пусть играет по ее правилам. Как же он жалок!
Украдкой она саркастически посмотрела ему в лицо — «Да уж, сегодняшний день ты не забудешь. Я не собираюсь слушать ту чушь, что ты несешь: я покажу тебе, как я развлекаюсь»….
Никто ее не знает. Только она сама, да еще Сид.
Если у вас есть знакомая странная девочка со злобным взглядом, ожидайте от нее чего угодно. Обычно такие на много способны. Сами увидите. Одни в пятнадцать лет заканчивают на кладбище, а те, кто смогли дожить до совершеннолетия, далеко пойдут. В одиночку.
Третий вариант — уж совсем фантастический — они вырастают, выходят замуж и становятся приличными людьми.
— Ну что — пойдем?
Гил сомневался.
— А может там бомжи какие?
— Как страшно жить, — мрачно усмехнулась Энни. — Мы что — зря шли?
Гила эта затея уже совсем не прельщала. Ему это разонравилось, как только он увидел покинутую больницу. Они что — собираются зайти внутрь. Гил Фолк не трус, но ему кажется несколько опасным заявляться туда. Не очень дружелюбное место, вот уж точно.
А Энни? Все было бы нормально, если не сцена с ножом, о которой вся школа наслышана. Теперь он и ее начинал подсознательно опасаться. Этого только не хватало — оказаться в жутком месте с жуткой девчонкой, у которой ножик в кармане. Поэтому и кипел в крови адреналин. Гил понял, что никуда отсюда не уйдет. Ну прямо, как муха в паутине.
Джулия Керлвуд:
— Все чаще она не появлялась дома. Это началось с четырнадцати. Неведомо куда уходила, неведомо когда приходила, и неведомо что там делала. Для меня это до сих пор загадка. Хотя, может быть, она просто гуляла? Я мечтала, чтобы моя девочка сделалась хотя бы такой, как прежде.
Знаете, как невыносимо признавать своего ребенка сумасшедшим?
Гил Фолк:
— Вспоминая, я чувствую неприятную дрожь по всему телу. Не совру, если скажу, что это был самый страшный и запоминающийся момент моей жизни. В дальнейшем я прокручивал это в голове все снова и снова, и желая вернуться и в прошлое. И — одновременно — желая начисто стереть все это из памяти.
Даже в своих самых жутких и кошмарных мыслях я не представлял, что на такое способна Энни Керлвуд. Да, наверное, никто бы не подумал (торопливо переводит дух). Просто эта девчонка другая… Не знаю, как объяснить — просто она, что ли, слишком мрачная и чаще всего не единого человека не подпустит ближе, чем на пушечный выстрел. Вот такие дела… Только это я раньше так думал, реальность оказалась самой неожиданной.
А потом я начала думать — «а что если я не один такой?». Это ведь не исключено. Сколько еще парней могли попасть в ловушку Энни Керлвуд?
Остается не ясно, зачем ей все это было надо.
Но, скорее всего, она просто страдала. По крайней мере, это самое простое объяснение.
День был пасмурный. С самого утра, а сейчас, когда эти двое зашли в больницу, опять стал моросить дождь. Так что спрятались они вовремя. Клиника хоть и создавала мрачное и зловещее впечатление, но тут можно было спрятаться от дождя.
В холле было больше всего мусора. Ведь это самое главное пристанище бомжей. Тут давно все пропахло перегаром и мочой, повсюду громоздились пустые бутылки и окурки. Энни и ее навязавшийся спутник не стали тут задерживаться и поспешили к лестнице.
Та тоже не блистала новизной и чистотой. Полуразвалившиеся ступени, будто беззвучно кричали: «Не ходи сюда, ты сразу же провалишься, не надо!». Энни двинулась вперед, игнорируя опасность действия. Гил что-то пискнул (нормально говорить он был не в состоянии), но был оставлен без внимания.
Чем выше они поднимались, тем чище было на пути. Половина второго этажа была разрушена, в общем, как и первого. Давно провалившийся от взрыва потолок так и остался обломками лежать внизу. Получается, что третий, последний этаж, был почти не тронутым, всего две или три было палаты там уничтожены.
Фолк не выдержал и спросил:
— А оно тут все к чертовой матери не грохнет, если мы пойдем?
— Возможно и грохнет. Здание то давнишнее, — спокойно ответила девушка.
— Куда мы идем?
На этот раз она промолчала. Они шли по обшарпанному коридору третьего этажа в блок, где некогда проводились операции. Гил удивлялся, что по сравнению со всем остальным тут не так уж и плохо. Относительно чисто, и кое-где даже встречаются двери.
Здесь пахнет чем-то старым и забытым. Примерно такой, но более слабый запах вы чувствуете, входя в чей-то дом, ставший в последствии музеем. Дом какого-нибудь известного, но давно умершего поэта или ученого.
Только тут ко всему прочему примешивался призрачный запах больницы, лекарств и пожара. Как такое возможно после стольких лет, остается невыясненной тайной.
Энни потянула на себя дверь самой дальней, располагавшейся в конце коридора, комнаты. Дверь поддалась с потусторонним скрипом…
Энни.
(запись сделана этой же ночью)
Страница 20 из 28
