Лошадь пришлось пристрелить. В самом деле, рано или поздно это было неизбежно. Прошагать столько с истертыми в кровь копытами смог бы далеко не каждый жеребец…
369 мин, 58 сек 6626
Твинс вскочил с железной койки и сквозь сдавленные рыдания прохрипел «Уильям». Задний двор морга ничуть не изменился за те несколько часов, которые он пролежал на холодном железе. Мороз Тихого Холма казался Райским дыханием после этого невообразимого кошмара. Быстро осмотрев свои руки, чтобы убедиться, что волдырей и нет и ощупав языком рот, Билл шумно выдохнул. Его била дрожь. «Это был всего лишь сон… Но, Господи, какой реальный… странный… и страшный». За пять лет кошмаров ничего подобного Твинсу еще не являлось. А главное он мог вспомнить каждую трещинку в зубах Существа и до сих пор ощущал прикосновение его мокрого языка на ноге. Вдруг в его горле что-то зашевелилось… Прокашлявшись Твинс изрыгнул из себя черного жука, который, упав на спину, тут же принялся недовольно перебирать лапками.
«ТВОЮ МАТЬ!» — Билл кинулся со всех ног в дом, словно перед ним лежал не обычный маленький жук который действительно мог заползти в рот, пока тот спал во дворе, а само исчадие Ада. В доме, запутавшись в дурацких простынях доктора, он сорвал одну из них с веревки и увидел трупы лежавшие в ряд на койках, придавленные мешками льда.
Все они были исполосованы шрамами вдоль и поперек. У некоторых была вскрыта грудная клетка, и на месте сердца зияла пустота. Ударившая в нос вонь словно привела Твинса в чувство, словно нюхательная соль. «К черту этот Город. Нечего тут ловить. Я гонялся за Шатерхендом пять лет, смогу прогоняться еще столько же. Если я останусь тут еще хотя бы на несколько дней, я наверное просто сойду с ума. Нет лошади? Пройдусь по этим чертовым болотам пешком! Только не Тихий Холм»… — и Билл похолодел изнутри, осознав, что он просто только что мысленно повторил слова существа. «Ладно… Успокойся. Это просто нервы. Это ненормальное окружение. Это наконец сон на заднем дворе морга, на скамейке для трупов и жук заползший в рот! От вони у тебя немножко разыгрались нервы, только и всего. Разве ты сам не говорил, что спустишься в Ад ради Мести? Что ж тебе представилась такая возможность. И теперь ты сбежишь?» — Твинс пытался взять себя в руки, проговаривая мысленно нужные слова голосом брата. Но легче ему от этого не становилось. Ему неудержимо хотелось напиться.
Пройдясь между изрезанными в клочья трупами, Билл вышел к «кабинету» доктора и с удивлением обнаружил там помимо Николая, сидящего ко«входу» спиной, некую сильно уставшую на вид женщину лет 30, достаточно красивую, но уж слишком изможденную. Впрочем поразило Твинса даже не само присутствие этой дамы, а то чем она занималась. На круглом столе горели свечи и были разбросаны листки, коряво испещренные цветными мелками, словно рисовал ребенок или эпилептик. Взгляд женщины был направлен в никуда, она смотрела в упор на Билла и не видела его. То ли она была слепая, то ли такая же спятившая, как и все в этом безумном городе. Руки ее перебирали мелки разного цвета, изрисовывали очередной кусок бумаги беспорядочной мазней (Твинс отметил, что в основном это были цвета «теплые», красный, желтый, рыжий, оранжевый), затем комкали его и отбрасывали в сторону. Под глазами женщины были черные круги, а на лбу выступила и часто пульсировала маленькая синяя жилка. Ее нижняя губа была закушена так сильно, что на ней выступили капельки крови.
А Николай все спрашивал и спрашивал ее:
— Женя… Женя… Ну скажи же мне, это ОНА? Женя… Я не могу разобрать твои каракули! Женя, ты ее видишь? — Билл стоял за простыней не в силах оторваться от этого взгляда, так живо напомнившего ему взгляд Существа из его сна.
— Нет… Она ушла… — женщина отбросила мелки в сторону и устало опустила взгляд, словно выйдя из транса. Подняв глаза, она увидела Билла и визгливо вскрикнула, а затем произнесла что-то по-русски, не самым приятным тоном.
Николай обернулся:
— Ах вы наконец выспались! — он был очень удивлен, но пытался это скрыть. Билл хорошо умел читать по глазам такие штучки, даже если глаза скрывались за стеклами. Блики очков доктора не могли скрыть его взволнованность.
— Как вам спалось, мистер Твинс?
— Спасибо, плохо. Ваша погода и трупы не лучшим образом на меня действуют. К тому же ко мне в рот залез жук, — без всякого выражения ответил Билл.
— Рад, что вы сохранили чувство юмора. У нас, у гробовщиков и патологоанатомов — оно очень цениться. — Доктор приветливо улыбнулся, хотя у Твинса и поубавилось желание верить этой улыбке. — Уже почти шесть — вы проспали весь день. Вы как я погляжу ночное животное. Позвольте вам представить мою сестру Дженифер Керол! Дженифер — это мистер Уильям Твинс, он приехал навестить одного своего знакомого.
— Если можно не называйте меня Уильямом… Николай… И я не буду называть вас Доктор Ник — тщательно проговорил Билл сложное для английского языка имя.
— Да без проблем! — доктор вскочил, потирая руки. — Теперь то уж вы точно проголодались. Я пока вы спали сбегал за кусочком баранины… — Николай полез куда-то под стол. — Угу и даже приобрел бутыль виски, надеюсь вы оцените!
«ТВОЮ МАТЬ!» — Билл кинулся со всех ног в дом, словно перед ним лежал не обычный маленький жук который действительно мог заползти в рот, пока тот спал во дворе, а само исчадие Ада. В доме, запутавшись в дурацких простынях доктора, он сорвал одну из них с веревки и увидел трупы лежавшие в ряд на койках, придавленные мешками льда.
Все они были исполосованы шрамами вдоль и поперек. У некоторых была вскрыта грудная клетка, и на месте сердца зияла пустота. Ударившая в нос вонь словно привела Твинса в чувство, словно нюхательная соль. «К черту этот Город. Нечего тут ловить. Я гонялся за Шатерхендом пять лет, смогу прогоняться еще столько же. Если я останусь тут еще хотя бы на несколько дней, я наверное просто сойду с ума. Нет лошади? Пройдусь по этим чертовым болотам пешком! Только не Тихий Холм»… — и Билл похолодел изнутри, осознав, что он просто только что мысленно повторил слова существа. «Ладно… Успокойся. Это просто нервы. Это ненормальное окружение. Это наконец сон на заднем дворе морга, на скамейке для трупов и жук заползший в рот! От вони у тебя немножко разыгрались нервы, только и всего. Разве ты сам не говорил, что спустишься в Ад ради Мести? Что ж тебе представилась такая возможность. И теперь ты сбежишь?» — Твинс пытался взять себя в руки, проговаривая мысленно нужные слова голосом брата. Но легче ему от этого не становилось. Ему неудержимо хотелось напиться.
Пройдясь между изрезанными в клочья трупами, Билл вышел к «кабинету» доктора и с удивлением обнаружил там помимо Николая, сидящего ко«входу» спиной, некую сильно уставшую на вид женщину лет 30, достаточно красивую, но уж слишком изможденную. Впрочем поразило Твинса даже не само присутствие этой дамы, а то чем она занималась. На круглом столе горели свечи и были разбросаны листки, коряво испещренные цветными мелками, словно рисовал ребенок или эпилептик. Взгляд женщины был направлен в никуда, она смотрела в упор на Билла и не видела его. То ли она была слепая, то ли такая же спятившая, как и все в этом безумном городе. Руки ее перебирали мелки разного цвета, изрисовывали очередной кусок бумаги беспорядочной мазней (Твинс отметил, что в основном это были цвета «теплые», красный, желтый, рыжий, оранжевый), затем комкали его и отбрасывали в сторону. Под глазами женщины были черные круги, а на лбу выступила и часто пульсировала маленькая синяя жилка. Ее нижняя губа была закушена так сильно, что на ней выступили капельки крови.
А Николай все спрашивал и спрашивал ее:
— Женя… Женя… Ну скажи же мне, это ОНА? Женя… Я не могу разобрать твои каракули! Женя, ты ее видишь? — Билл стоял за простыней не в силах оторваться от этого взгляда, так живо напомнившего ему взгляд Существа из его сна.
— Нет… Она ушла… — женщина отбросила мелки в сторону и устало опустила взгляд, словно выйдя из транса. Подняв глаза, она увидела Билла и визгливо вскрикнула, а затем произнесла что-то по-русски, не самым приятным тоном.
Николай обернулся:
— Ах вы наконец выспались! — он был очень удивлен, но пытался это скрыть. Билл хорошо умел читать по глазам такие штучки, даже если глаза скрывались за стеклами. Блики очков доктора не могли скрыть его взволнованность.
— Как вам спалось, мистер Твинс?
— Спасибо, плохо. Ваша погода и трупы не лучшим образом на меня действуют. К тому же ко мне в рот залез жук, — без всякого выражения ответил Билл.
— Рад, что вы сохранили чувство юмора. У нас, у гробовщиков и патологоанатомов — оно очень цениться. — Доктор приветливо улыбнулся, хотя у Твинса и поубавилось желание верить этой улыбке. — Уже почти шесть — вы проспали весь день. Вы как я погляжу ночное животное. Позвольте вам представить мою сестру Дженифер Керол! Дженифер — это мистер Уильям Твинс, он приехал навестить одного своего знакомого.
— Если можно не называйте меня Уильямом… Николай… И я не буду называть вас Доктор Ник — тщательно проговорил Билл сложное для английского языка имя.
— Да без проблем! — доктор вскочил, потирая руки. — Теперь то уж вы точно проголодались. Я пока вы спали сбегал за кусочком баранины… — Николай полез куда-то под стол. — Угу и даже приобрел бутыль виски, надеюсь вы оцените!
Страница 12 из 106
