Лошадь пришлось пристрелить. В самом деле, рано или поздно это было неизбежно. Прошагать столько с истертыми в кровь копытами смог бы далеко не каждый жеребец…
369 мин, 58 сек 6623
В полыхающем вокруг пламени определенно была своя красота. Оно было совершенно в своей постоянной изменчивости. И лишь этот кусок камня с железной койкой и несчастным Твинсом выбивался из общей огненной гармонии. Но на раскаленном куске материи Твинс был не один. В ярком свете пламени прямо перед ним возвышался огромный силуэт настолько гротескного и уродливого существа, что его нельзя было принять даже за Дьявола. Билл мог назвать ЭТО только Существом. Тело грушевидной формы держащееся на шести неестественно тонких лапках. Вместо кожи — кусок рваного брезента, переливающийся всеми оттенками желтого и красного, как керосин, вылитый на воду и оставляющий на ней радужные разводы. Там где должна была быть голова, находился нарост, напоминающий прыщ, вместо лица на котором располагались решетчатые шрамы и три черные-черные впадины вместо глаз и рта. На уровне живота, в самой широкой части туши скалилась огромная пасть с кривыми гнилыми зубами в несколько рядов. Это Существо было слишком уж страшным, так чтоб опасным и Билл ЗНАЛ, что оно было слишком уж мудрым, так чтобы быть хитрым. Между зубов проскользнул раздвоенный язык, толщиной с руку взрослого крепкого мужчины, а там где условно располагалась «грудь» кожа Существа разошлась, и на Билла уставился один глаз размером с десертное блюдо. В нем не было никакого выражения, никакого чувства, а такого не могло быть даже у зверей. Только у мертвецов.
Язык описал круг вокруг сочных губ и потянулся к Твинсу. Билл хотел крикнуть еще раз, но тут у него изо рта полезли огромные склизкие черви и жуки, больно царапающие острыми лапками нежный язык и внутреннюю часть горла, единственные части тела, где, казалось, оставалась хоть капля живительной влаги. Он поспешно выплюнул их на камень, где они тут же с шипением изжарились, и как можно сильнее захлопнул рот.
«Только не этот Город… Уходи»… — пропело Существо голосом МАТЕРИ, тем голосом о котором Билл уже казалось забыл, тем самым нежным голосом, который пел ему с братом колыбельные в их люльке. Билл не мог открыть рот, боясь нового извержения ползучими тварями, и ему оставалось только тихо скулить. Язык и губы Существа существовали как бы отдельно от голоса, прекрасное ласковое пение звучало прямо у Твинса в голове. «Только не Тихий Холм. Не здесь. Ты можешь отомстить в другое время и в другом месте. Но не сейчас. Не мешай мне. Только не сейчас. Ожидание было слишком долгим» — пело Существо и шагнуло на своих нелепых ножках на пару шагов ближе. Билл не отбежал назад, скованный каким-то оцепенением. Он хотел уйти от этой твари подальше и в то же время хотел слышать ее голос вновь.«Если хочешь я отомщу за тебя. Я смогу сделать с ним куда более страшные вещи чем смог бы сделать ты… Но не сейчас… Сейчас ты здесь лишний… Уходи из Города… Только не Тихий Холм, мой мальчик» — Существо приближалось все ближе и его язык уже обвил ласково и сильно одну из ног Твинса. Язык был влажный и приносил невыносимое облегчение измученной жаром плоти.«Только не Тихий Холм… Нет… Уходи»….
«Я не уйду» — мысленно ответил за Билла какой-то сильный и жестокий внутренний голос. Все его тело сотрясалось от ужаса и желания подчиниться, но этот голос с каждой секундой звучал громче и побеждал трепещущую презренную плоть. Это был голос Воли. Голос Мести. И он же был голосом погибшего пять лет назад Уильяма Твинса.«Я не уйду! Я тоже ждал слишком долго! Я не уйду и буду тут до конца. Я сам, своими руками сделаю то, что мне нужно и тебе меня не запугать!».
«Только не Тихий Холм» — взгляд бесчувственного глаза проникает все глубже, язык стягивается туже и уже не приносит облегчения, а только сдавливает ногу. Пасть все ближе.«Я не уйду!» — спокойный и ледяной тон… Тон брата, который всегда восхищал и пугал Билла. Тот самый тон, который он неумело копировал всю свою жизнь, даже после смерти Уильяма.
«Откуда голос Уили у меня в голове?» «Нет… Только не это место, мой мальчик!» «Не уйду!» «Только не Тих»… «Не уйду! Моя месть!» «… Мой мальчик»… «Боже, как все-таки жарко!» «Я отомщу сильнее тебя… Только»… «Нет!» «Только подожди… покинь Город»… «Не уйду, не уйду не уйду не уйдунеуйдунеуйдунеудй»
— КТО ТЫ??? — прокричал Билл собирая голоса в голове воедино, падая плашмя на раскаленный камень, не обращая внимание на ползущих изо рта червей не в силах больше терпеть этот ужас и этот Огонь.
— СУЩЕСТВО — полупрохрипела, полубробулькала Тварь своим настоящим голосом и стала поддергиваться в такт каким-то утробным звукам, видимо обозначившим смех…
Язык описал круг вокруг сочных губ и потянулся к Твинсу. Билл хотел крикнуть еще раз, но тут у него изо рта полезли огромные склизкие черви и жуки, больно царапающие острыми лапками нежный язык и внутреннюю часть горла, единственные части тела, где, казалось, оставалась хоть капля живительной влаги. Он поспешно выплюнул их на камень, где они тут же с шипением изжарились, и как можно сильнее захлопнул рот.
«Только не этот Город… Уходи»… — пропело Существо голосом МАТЕРИ, тем голосом о котором Билл уже казалось забыл, тем самым нежным голосом, который пел ему с братом колыбельные в их люльке. Билл не мог открыть рот, боясь нового извержения ползучими тварями, и ему оставалось только тихо скулить. Язык и губы Существа существовали как бы отдельно от голоса, прекрасное ласковое пение звучало прямо у Твинса в голове. «Только не Тихий Холм. Не здесь. Ты можешь отомстить в другое время и в другом месте. Но не сейчас. Не мешай мне. Только не сейчас. Ожидание было слишком долгим» — пело Существо и шагнуло на своих нелепых ножках на пару шагов ближе. Билл не отбежал назад, скованный каким-то оцепенением. Он хотел уйти от этой твари подальше и в то же время хотел слышать ее голос вновь.«Если хочешь я отомщу за тебя. Я смогу сделать с ним куда более страшные вещи чем смог бы сделать ты… Но не сейчас… Сейчас ты здесь лишний… Уходи из Города… Только не Тихий Холм, мой мальчик» — Существо приближалось все ближе и его язык уже обвил ласково и сильно одну из ног Твинса. Язык был влажный и приносил невыносимое облегчение измученной жаром плоти.«Только не Тихий Холм… Нет… Уходи»….
«Я не уйду» — мысленно ответил за Билла какой-то сильный и жестокий внутренний голос. Все его тело сотрясалось от ужаса и желания подчиниться, но этот голос с каждой секундой звучал громче и побеждал трепещущую презренную плоть. Это был голос Воли. Голос Мести. И он же был голосом погибшего пять лет назад Уильяма Твинса.«Я не уйду! Я тоже ждал слишком долго! Я не уйду и буду тут до конца. Я сам, своими руками сделаю то, что мне нужно и тебе меня не запугать!».
«Только не Тихий Холм» — взгляд бесчувственного глаза проникает все глубже, язык стягивается туже и уже не приносит облегчения, а только сдавливает ногу. Пасть все ближе.«Я не уйду!» — спокойный и ледяной тон… Тон брата, который всегда восхищал и пугал Билла. Тот самый тон, который он неумело копировал всю свою жизнь, даже после смерти Уильяма.
«Откуда голос Уили у меня в голове?» «Нет… Только не это место, мой мальчик!» «Не уйду!» «Только не Тих»… «Не уйду! Моя месть!» «… Мой мальчик»… «Боже, как все-таки жарко!» «Я отомщу сильнее тебя… Только»… «Нет!» «Только подожди… покинь Город»… «Не уйду, не уйду не уйду не уйдунеуйдунеуйдунеудй»
— КТО ТЫ??? — прокричал Билл собирая голоса в голове воедино, падая плашмя на раскаленный камень, не обращая внимание на ползущих изо рта червей не в силах больше терпеть этот ужас и этот Огонь.
— СУЩЕСТВО — полупрохрипела, полубробулькала Тварь своим настоящим голосом и стала поддергиваться в такт каким-то утробным звукам, видимо обозначившим смех…
Страница 11 из 106
