Лошадь пришлось пристрелить. В самом деле, рано или поздно это было неизбежно. Прошагать столько с истертыми в кровь копытами смог бы далеко не каждый жеребец…
369 мин, 58 сек 6622
— Ну надо же, а я уж было решил что вы из редкой в наши времена породы людей, которые предпочитают жизнь не отнимать, а из последних сил спасать, — мимолетный грустный взгляд из-за стекол, но затем также быстро в глазах выросла привычная мудрая ирония. — Таких людей как я! Я конечно же уникален, и не только из-за того что живу в морге. Позвольте же тогда угостить вас чаем, вы американцы, пьете всякую дрянь, вроде кофе, а у меня сохранились кое-какие запасы этой занятной вещицы. О которой в штатах даже и не слышали наверное. Жалко водки не сохранилось, — Николай кинулся было искать загадочный чай, о котором Билл и вправду услышал впервые. Но судя по сравнению с кофе доктор не верно понял его упоминание о крепости желаемого напитка.
— Спасибо… Николай — Твинс с трудом произносил сложное слово. — Вы очень добры ко мне. Не могу понять, чем я это заслужил и все же спасибо. Но чая мне не хочется. Просто позвольте мне вынести один из столов на задний двор и дайте какой-нибудь плащ укрыться — больше я не буду вас беспокоить.
— Да всегда, пожалуйста! — Доктор снова был разочарован. Билл решил, что это из-за так и не попробованного чая и не ошибся. — Устраивайтесь, конечно. А я пожалуй один почаевничаю. Вы не поверите, я так иногда скучаю по всякой чуши, которую не замечал пока был на Родине… Тот же чай… Не говоря уж о водке. Купола церквей… у вас тут совсем ведь нет куполов! И снег. Больше всего я скучаю по снегу, в этих краях он никогда не выпадает, хотя вроде и Север страны…
— Вы русский?
— Уже нет. Но еще и не американец. Если бы у меня были дети, они стали бы американцами, а так я один. Просто один потерявшейся человечек, у которого нет и не будет уже до самой смерти Родной Земли… Извините. — Николай вышел на улицу.
Билл слишком устал, чтобы утешать доброго, хотя и чудаковатого человека. Не без труда вытащив саму чистую из коек во внутренний дворик, Твинс некоторое время зябко ежился от холода, от чуть слышного, но стойкого душка, исходящего от койки, и от столь непривычного отсутствия оружия. Но усталость взяла свое, и Билл вскоре уснул.
Глава 4. Императрица
Проснулся Билл от нестерпимого жара. Железная койка вдруг раскалилась и если бы Твинс пролежал на ней еще хотя бы с минуту он бы заживо покрылся хрустящей коричневой корочкой.
— Что за…? — спросонья выругался Билл, подскочил и инстинктивно схватился рукой за пустую кобуру. «Чертов шериф отнял у меня пистолет… Неприятно. Также как эта непонятно откуда взявшаяся жара, будто я не в Северных болотах, а где-то посреди Аризоны» — Твинс не хотел открывать глаза, потому что вид заднего двора морга не был лучшим из всего, что ему доводилось наблюдать после пробуждения. Но непонятный жар и… свет чье сияние он воспринимал с резью для глаз не оставляли ему выбора.«А вдруг начался пожар?» — эта трезвая, хлесткая мысль прогнала остатки усталости и сна и Твинс решительно разомкнул веки…
Вокруг него бушевал АД. Первое что он увидел, это ослепительное сияние Солнца, невозможного и немыслимого здесь пустынного Солнца, которое занимало больше половины неба. Температура была явно выше сотни с лишним градусов, и Билл быстро опустил глаза на землю, чтобы не лишиться их из-за этого необъяснимого явления природы. Но земли не было. Был только маленький островок раскаленного камня, вокруг которого бушевало ярко рыжее пламя, гигантский Костер. Языки этого Земного Огня поднимались высоко вверх и где-то в воздухе соединялись с огнем Небесным, — искры Костра перетекали в солнечные лучи и обратно. И на многие мили вокруг не было ничего кроме этого всепожирающего пламени исходящего как снизу, так и сверху.
Билл закричал, упал на колени и закрыл голову руками, пытаясь защититься от беспощадно палящих лучей. На руках от нестерпимого жара начали вздуваться волдыри, которые не высыхали, а лопались, растекаясь белесой жижей по коже. Волосы Билла выгорали на глазах, становились сухими и жесткими, а камень под ногами раскалился настолько сильно, что Твинсу пришлось быстро подняться с колен и перескакивая с ноги на ногу, выбежать на его середину, на ходу обматывая голову рубашкой. «Я попал в Ад… Вот как это бывает… Ты засыпаешь на заднем дворе морга, вежливый доктор перерезает тебе глотку скальпелем или очнувшийся псих втыкает свой штык в сердце и ты просыпаешься в Аду» — Твинсу ощутил такой прилив ужаса, который даже не мог сравниться с тем, когда он попал в руки индейцев племени апачей и с него чуть не сняли скальп. Сейчас его тело превращалось в сморщенный огарок прямо на глазах, а он даже не чувствовал боли, только проникающий в самую душу испепеляющий жар.«Какая уже разница? Чего боятся, если я все равно мертв и мое тело сейчас в анатомическом театре доктора Ника?» — Билл не мог утешить себя этими словами, но все же собрал остатки мужества и поднял глаза.
— Спасибо… Николай — Твинс с трудом произносил сложное слово. — Вы очень добры ко мне. Не могу понять, чем я это заслужил и все же спасибо. Но чая мне не хочется. Просто позвольте мне вынести один из столов на задний двор и дайте какой-нибудь плащ укрыться — больше я не буду вас беспокоить.
— Да всегда, пожалуйста! — Доктор снова был разочарован. Билл решил, что это из-за так и не попробованного чая и не ошибся. — Устраивайтесь, конечно. А я пожалуй один почаевничаю. Вы не поверите, я так иногда скучаю по всякой чуши, которую не замечал пока был на Родине… Тот же чай… Не говоря уж о водке. Купола церквей… у вас тут совсем ведь нет куполов! И снег. Больше всего я скучаю по снегу, в этих краях он никогда не выпадает, хотя вроде и Север страны…
— Вы русский?
— Уже нет. Но еще и не американец. Если бы у меня были дети, они стали бы американцами, а так я один. Просто один потерявшейся человечек, у которого нет и не будет уже до самой смерти Родной Земли… Извините. — Николай вышел на улицу.
Билл слишком устал, чтобы утешать доброго, хотя и чудаковатого человека. Не без труда вытащив саму чистую из коек во внутренний дворик, Твинс некоторое время зябко ежился от холода, от чуть слышного, но стойкого душка, исходящего от койки, и от столь непривычного отсутствия оружия. Но усталость взяла свое, и Билл вскоре уснул.
Глава 4. Императрица
Проснулся Билл от нестерпимого жара. Железная койка вдруг раскалилась и если бы Твинс пролежал на ней еще хотя бы с минуту он бы заживо покрылся хрустящей коричневой корочкой.
— Что за…? — спросонья выругался Билл, подскочил и инстинктивно схватился рукой за пустую кобуру. «Чертов шериф отнял у меня пистолет… Неприятно. Также как эта непонятно откуда взявшаяся жара, будто я не в Северных болотах, а где-то посреди Аризоны» — Твинс не хотел открывать глаза, потому что вид заднего двора морга не был лучшим из всего, что ему доводилось наблюдать после пробуждения. Но непонятный жар и… свет чье сияние он воспринимал с резью для глаз не оставляли ему выбора.«А вдруг начался пожар?» — эта трезвая, хлесткая мысль прогнала остатки усталости и сна и Твинс решительно разомкнул веки…
Вокруг него бушевал АД. Первое что он увидел, это ослепительное сияние Солнца, невозможного и немыслимого здесь пустынного Солнца, которое занимало больше половины неба. Температура была явно выше сотни с лишним градусов, и Билл быстро опустил глаза на землю, чтобы не лишиться их из-за этого необъяснимого явления природы. Но земли не было. Был только маленький островок раскаленного камня, вокруг которого бушевало ярко рыжее пламя, гигантский Костер. Языки этого Земного Огня поднимались высоко вверх и где-то в воздухе соединялись с огнем Небесным, — искры Костра перетекали в солнечные лучи и обратно. И на многие мили вокруг не было ничего кроме этого всепожирающего пламени исходящего как снизу, так и сверху.
Билл закричал, упал на колени и закрыл голову руками, пытаясь защититься от беспощадно палящих лучей. На руках от нестерпимого жара начали вздуваться волдыри, которые не высыхали, а лопались, растекаясь белесой жижей по коже. Волосы Билла выгорали на глазах, становились сухими и жесткими, а камень под ногами раскалился настолько сильно, что Твинсу пришлось быстро подняться с колен и перескакивая с ноги на ногу, выбежать на его середину, на ходу обматывая голову рубашкой. «Я попал в Ад… Вот как это бывает… Ты засыпаешь на заднем дворе морга, вежливый доктор перерезает тебе глотку скальпелем или очнувшийся псих втыкает свой штык в сердце и ты просыпаешься в Аду» — Твинсу ощутил такой прилив ужаса, который даже не мог сравниться с тем, когда он попал в руки индейцев племени апачей и с него чуть не сняли скальп. Сейчас его тело превращалось в сморщенный огарок прямо на глазах, а он даже не чувствовал боли, только проникающий в самую душу испепеляющий жар.«Какая уже разница? Чего боятся, если я все равно мертв и мое тело сейчас в анатомическом театре доктора Ника?» — Билл не мог утешить себя этими словами, но все же собрал остатки мужества и поднял глаза.
Страница 10 из 106
