Лошадь пришлось пристрелить. В самом деле, рано или поздно это было неизбежно. Прошагать столько с истертыми в кровь копытами смог бы далеко не каждый жеребец…
369 мин, 58 сек 6745
Крыша здания шаталась еще больше чем пол на втором этаже. Шансов не было. Со всех сторон подступал огонь, а очкарик все-таки отключился, едва не захлебываясь в собственной крови. И тут произошло чудо. Потом вспоминая этот момент, Билл пришел к выводу, что тогда не обошлось без участия самого Господа, который не обиделся на упоминание о своих фекалиях, а с чего-то принял это ругательство за молитву. Крыша стала аккуратно и медленно крениться в сторону Собора, а не разваливаться окончательно на куски. Она опускала Твинса и Винсента все ближе и ближе к спасительной земле, словно лифтовая платформа. Когда до мостовой оставалось не более пяти футов, Билл взвалил на плечи уже разоренного миллионщика и вместе с ним без всякого риска для жизни прыгнул вниз и бросился бежать прочь от каменного особняка. Меньше всего в тот момент ему хотелось быть придавленным очередной рухнувшей стеной. Толпы поджигателей на улице уже не было, но перед одним из окон лежали семь трупов худых, изможденных голодом мужчин. У всех была прострелена голова, и их мозги растекались по камням тошнотворного вида лужами. На каждом из них висел скромненький крестик, что было довольно большой редкостью для Америки тех времен.
«Да уж… будет у доктора Ника сегодня ночью нехилое пополнение. А богатей то оказался не промах! Совсем не промах! Главное теперь, чтобы на встречу с доктором отправилось именно семь человек, а не восемь». Он опустил Винсента на землю и склонился над ним, осматривая его по-прежнему кровоточащую рану. Вся изысканная одежда была пропитана липкой красной жижей. От ожогов Винсент, в отличие от Билла, каким-то непостижимым образом уберегся, но синюшная бледность губ не оставляла ему никаких шансов. Тут Твинс услышал шаги. К нему приближалось несколько человек, которых он не мог толком рассмотреть из-за тумана и все еще слезившихся от копоти глаз. Наконец из серой мглы вперед вышел мощный, огромный человек в черной рясе. Его череп был гладко выбрит, а широченная окладистая борода придавала сходство скорее с русским православным священником, нежели со святым отцом протестантов. Его глаза были необычайно молоды, несмотря на то, что человеку явно было не меньше сорока с лишним. Ни факелов, ни иного оружия у него в руках не было, только раскрытая Библия и тяжелый стальной крест, которым при желании легко можно было проломить не только стену ереси и язычества, но и череп. Билл поведал на своем веку немало священников, но ни у кого из них не было в глазах и сотой доли той ВЕРЫ, которая светилась во взгляде этого любителя огня. Люди с такими глазами отправляли в шестнадцатом веке на костры шестилетних девочек, уличая тех в сговоре с дьяволом. Люди с такими глазами благословляли крестоносцев на убийства беременных женщин-мусульманок. Люди с такими глазами всегда знали что делать и кто виноват. Твинс не сомневался ни на секунду, что он видит перед собой преподобного Карла Бёрнса, главного стража церковной морали в этой позабытой и Богом и Дьяволом глуши Позади него боязливо толпилась кучка бедняков. Твинс насчитал человек шесть, не больше. По всей видимости, им совсем не нравилось все то, что они совершили, ведомые своим предводителем. В руках шахтеры и фермеры крепко сжимали свое нехитрое оружие, кирки да вилы.
— Богу угодно, чтобы слуга Сатаны покаялся перед смертью Иначе бы вы никогда не выбрались из дома, — глухо пробасил Бернс. Конечно именно его голос перекрывал вой пожара, в тот момент, когда Твинс как затравленный волк бегал по залу. — Если на то воля Господа нашего Иисуса и Пресвятой Девы Марии, то так тому и быть. Отойди чужак, это не твой бой и не твои заботы. Дай же мне завершить, то что мы начали.
— Не смейте подходить к нему! — крикнул Билл. — У меня есть оружие! Еще шаг и я буду стрелять! — конечно, вряд ли Карл купился бы на блеф, но Твинс не мог позволить этому фанатику Огня и Креста убить Винсента, пока еще оставалась хоть какая-то надежда.
— Если хочешь, стреляй. — Бёрнс купился, но угроза его совершенно не напугала. — Господь оградит своего верного агнца от пуль. Ты спас жизнь человека. И это хорошо, пускай он даже был самым ничтожным из всех людей, каких только носит земля. Но если ты дерзнешь нарушить заповедь «Не убий», то значит ты такой же слуга дьявола, как и этот малефик. Тогда ничто не спасет тебя от языков пламени, На Земле или чуть позже ПОД Землей. Отойди от него, сын мой! — священник приближался все ближе, и его массивное тело закрывало от Твинса небо, итак спрятанное в густых клубах горячего дыма и влажного тумана
— Никакой я тебе не сын, чертов псих! А твоя сраная Богоматерь сосет у собственного сына! — это произвело должный эффект на Бернса и тот сменив выражение лица на яростное ускорил шаг, недвусмысленно занося крест. Биллу ничего не оставалось как снова крикнуть — Отойди или я выстрелю! Убирайся, не видишь, он и так умирает! Я выстрелю, — в последний раз пригрозил Твинс и потянулся к поясу, за которым разумеется не было никакого оружия.
«Да уж… будет у доктора Ника сегодня ночью нехилое пополнение. А богатей то оказался не промах! Совсем не промах! Главное теперь, чтобы на встречу с доктором отправилось именно семь человек, а не восемь». Он опустил Винсента на землю и склонился над ним, осматривая его по-прежнему кровоточащую рану. Вся изысканная одежда была пропитана липкой красной жижей. От ожогов Винсент, в отличие от Билла, каким-то непостижимым образом уберегся, но синюшная бледность губ не оставляла ему никаких шансов. Тут Твинс услышал шаги. К нему приближалось несколько человек, которых он не мог толком рассмотреть из-за тумана и все еще слезившихся от копоти глаз. Наконец из серой мглы вперед вышел мощный, огромный человек в черной рясе. Его череп был гладко выбрит, а широченная окладистая борода придавала сходство скорее с русским православным священником, нежели со святым отцом протестантов. Его глаза были необычайно молоды, несмотря на то, что человеку явно было не меньше сорока с лишним. Ни факелов, ни иного оружия у него в руках не было, только раскрытая Библия и тяжелый стальной крест, которым при желании легко можно было проломить не только стену ереси и язычества, но и череп. Билл поведал на своем веку немало священников, но ни у кого из них не было в глазах и сотой доли той ВЕРЫ, которая светилась во взгляде этого любителя огня. Люди с такими глазами отправляли в шестнадцатом веке на костры шестилетних девочек, уличая тех в сговоре с дьяволом. Люди с такими глазами благословляли крестоносцев на убийства беременных женщин-мусульманок. Люди с такими глазами всегда знали что делать и кто виноват. Твинс не сомневался ни на секунду, что он видит перед собой преподобного Карла Бёрнса, главного стража церковной морали в этой позабытой и Богом и Дьяволом глуши Позади него боязливо толпилась кучка бедняков. Твинс насчитал человек шесть, не больше. По всей видимости, им совсем не нравилось все то, что они совершили, ведомые своим предводителем. В руках шахтеры и фермеры крепко сжимали свое нехитрое оружие, кирки да вилы.
— Богу угодно, чтобы слуга Сатаны покаялся перед смертью Иначе бы вы никогда не выбрались из дома, — глухо пробасил Бернс. Конечно именно его голос перекрывал вой пожара, в тот момент, когда Твинс как затравленный волк бегал по залу. — Если на то воля Господа нашего Иисуса и Пресвятой Девы Марии, то так тому и быть. Отойди чужак, это не твой бой и не твои заботы. Дай же мне завершить, то что мы начали.
— Не смейте подходить к нему! — крикнул Билл. — У меня есть оружие! Еще шаг и я буду стрелять! — конечно, вряд ли Карл купился бы на блеф, но Твинс не мог позволить этому фанатику Огня и Креста убить Винсента, пока еще оставалась хоть какая-то надежда.
— Если хочешь, стреляй. — Бёрнс купился, но угроза его совершенно не напугала. — Господь оградит своего верного агнца от пуль. Ты спас жизнь человека. И это хорошо, пускай он даже был самым ничтожным из всех людей, каких только носит земля. Но если ты дерзнешь нарушить заповедь «Не убий», то значит ты такой же слуга дьявола, как и этот малефик. Тогда ничто не спасет тебя от языков пламени, На Земле или чуть позже ПОД Землей. Отойди от него, сын мой! — священник приближался все ближе, и его массивное тело закрывало от Твинса небо, итак спрятанное в густых клубах горячего дыма и влажного тумана
— Никакой я тебе не сын, чертов псих! А твоя сраная Богоматерь сосет у собственного сына! — это произвело должный эффект на Бернса и тот сменив выражение лица на яростное ускорил шаг, недвусмысленно занося крест. Биллу ничего не оставалось как снова крикнуть — Отойди или я выстрелю! Убирайся, не видишь, он и так умирает! Я выстрелю, — в последний раз пригрозил Твинс и потянулся к поясу, за которым разумеется не было никакого оружия.
Страница 23 из 106
