Лошадь пришлось пристрелить. В самом деле, рано или поздно это было неизбежно. Прошагать столько с истертыми в кровь копытами смог бы далеко не каждый жеребец…
369 мин, 58 сек 6747
— Тогда вот тебе вся информация, — не стесняясь пистолета Стивена Винсент вытащил из внутреннего кармана жилетки перепачканный кровью запечатанный конверт и протянул его Биллу. Тот чуть не взвыл, когда понял, что все это безумство с беготней по крышам было проделано зря, и что можно было всего лишь обыскать в нужный момент одежду богача, да и бросить его в полыхающей библиотеке. Он уже хотел было взять конверт, но Винсент ловко отдернул руку.
— Не так быстро. У меня тоже должны быть некоторые гарантии. Поклянись, что не откроешь его до завтра и что исполнишь свою часть сделки. Не бойся, Шатерхенд никуда не денется, он не сможет убежать, — «Этот гнус еще смеет ставить свои условия! Это после того как я вытащил его задницу из самого Ада!» Билл нетерпеливо кинулся на Винсента, но его остановил резкий жест шерифа и направленный на его голову ствол.
— Клянись памятью брата и я буду в тебе уверен, — «Черт возьми этот лукавый хлюпик, знал чем меня можно пронять», — выругался мысленно Твинс. Не желая затягивать эту и без того нелегкую сцену, Билл тихо процедил сквозь зубы что «клянется памятью барата Уильяма» и наконец сжал в руках желанный бумажный квадратик, в котором сейчас сосредоточилась вся его никчемная жизнь.
— Отлично! Со сделками покончено. Теперь катись, на все четыре стороны, — Стивен не желал больше ждать. Винсент отвесил всем присутствующим шутовской поклон и скрылся в тумане.
— Теперь вы, преподобный… — ствол переместился в сторону Карла, и Твинс ужаснулся, когда перевел взгляд на священника и понял, что за все время теплого прощания с Винсентом тот тихо хлестал себя по спине непонятно откуда взявшийся плеткой-семихвосткой и сквозь зубы каялся в своих грехах и слабости. Бока его рясы были вся изорваны в клочья, и как это Билл раньше не заметил? — Священник лечащий прокаженных аки Иисус, вещь тоже довольно-таки… Да перестаньте же вы смотреть тошно!… странная. Но вас я прогнать не могу. Когда уйдет Винсент со своим маленьким делом, люди могут испугаться столь резкому изменению вещей и их НУЖНО будет успокаивать и смирять. Для этого вы мне и нужны. Хотя знайте, что я без труда мог бы отправить вас на виселицу на вполне законных основаниях, прямо сейчас, за совершение поджога. Только не надо мне говорить, что эта молния с небес ударила, символизируя кару Божью. Теперь уходите, мне нужно поговорить с бродягой, — Бернс кивнул и пошел в противоположную Винсенту сторону. Видимо его ждала месса в Соборе, где снявши с себя обязанности воина божьего, он будет мирно гладить детей по головке и утешать сирых и убогих. Билл долго провожал его взглядом, поражаясь как эти две крайности преспокойно уживались в одной душе.
— Ну и наконец, мистер Твинс. Вы тоже убирайтесь. Забирайте свой конверт, я даже знать не хочу, что в нем, хотя и догадываюсь, что вы такой же лопух как и все, собирающийся подсесть на зелье. Удачи вам в этом, но только не засоряйте больше своим присутствием Тихий Холм.
— А какая же странность во мне? Каково мое преступление? Я по-моему только и делаю, что вытаскиваю разных людей из всяких передряг. Вначале Гудбой, теперь вот Винсент… — Биллу нравилось желание шерифа навести в этом дурдоме порядок, но он, как ни старался, не находил за собой никакой вины.
— Заткнись, щенок! — рявкнул шериф даже слишком громко. — Не стоит умничать. Мне плевать, и будь ты хоть самим святым из ангелов, хотя по тебе и видно, что это совсем не так. Так вот, мне НЕ нравятся чужаки в этом Городе. Особенно в такое смутное время. Мне НЕ нравится, что ты как затычка под каждую бочку, встреваешь во всякие дурные дела пробыв тут меньше суток. И наконец мне НЕ нравится, что ты похоже уже слишком много знаешь. Я бы пристрелил тебя только за это, но сегодня я необычайно добр и позволю тебе утащить свою задницу отсюда в течении часа.
— Тогда верните мне хотя бы мое оружие и дайте лошадь! Как я пойду через топи? У вас ведь там индейцы, беглые каторжники и еще целая вооруженная банда, не говоря уже о просто болотных тварях.
— Размечтался, сынок! — смеяться шериф не умел, мог разве что гнусно скалиться, обнажая кривые желтые зубы. — Я разве не ясно объяснил, что мне на тебя плевать совершенно? Не уйдешь, я тебя пристрелю, когда досчитаю до десяти. Раз… Два… три…
— Тогда я просто не уйду, — сказал, Билл. Впервые в жизни СКАЗАЛ, а не подумал голосом Уильяма.
— Четыре… пять… шесть… — глаза Стивена словно говорили: «Парень не дури! Я правда выстрелю и рука моя не дрогнет. Уходи, пока цел»…. Руки же его просто точнее наводили пистолет.
— Семь… восемь… Девять… — Билл собрал все оставшиеся за этот безумный день, самый долгий день в его жизни силы, чтобы отпрыгнуть в сторону и дать деру, но внутренне он был готов и к тому, что шериф не промажет…
— Ну и дурак же ты! Деся…
— Стой, Стивен! — спокойно произнесла Дженифер Керол, бесшумно выйдя из тумана и опустив ладонь, на пистолет.
Глава 8. Колесница.
— Не так быстро. У меня тоже должны быть некоторые гарантии. Поклянись, что не откроешь его до завтра и что исполнишь свою часть сделки. Не бойся, Шатерхенд никуда не денется, он не сможет убежать, — «Этот гнус еще смеет ставить свои условия! Это после того как я вытащил его задницу из самого Ада!» Билл нетерпеливо кинулся на Винсента, но его остановил резкий жест шерифа и направленный на его голову ствол.
— Клянись памятью брата и я буду в тебе уверен, — «Черт возьми этот лукавый хлюпик, знал чем меня можно пронять», — выругался мысленно Твинс. Не желая затягивать эту и без того нелегкую сцену, Билл тихо процедил сквозь зубы что «клянется памятью барата Уильяма» и наконец сжал в руках желанный бумажный квадратик, в котором сейчас сосредоточилась вся его никчемная жизнь.
— Отлично! Со сделками покончено. Теперь катись, на все четыре стороны, — Стивен не желал больше ждать. Винсент отвесил всем присутствующим шутовской поклон и скрылся в тумане.
— Теперь вы, преподобный… — ствол переместился в сторону Карла, и Твинс ужаснулся, когда перевел взгляд на священника и понял, что за все время теплого прощания с Винсентом тот тихо хлестал себя по спине непонятно откуда взявшийся плеткой-семихвосткой и сквозь зубы каялся в своих грехах и слабости. Бока его рясы были вся изорваны в клочья, и как это Билл раньше не заметил? — Священник лечащий прокаженных аки Иисус, вещь тоже довольно-таки… Да перестаньте же вы смотреть тошно!… странная. Но вас я прогнать не могу. Когда уйдет Винсент со своим маленьким делом, люди могут испугаться столь резкому изменению вещей и их НУЖНО будет успокаивать и смирять. Для этого вы мне и нужны. Хотя знайте, что я без труда мог бы отправить вас на виселицу на вполне законных основаниях, прямо сейчас, за совершение поджога. Только не надо мне говорить, что эта молния с небес ударила, символизируя кару Божью. Теперь уходите, мне нужно поговорить с бродягой, — Бернс кивнул и пошел в противоположную Винсенту сторону. Видимо его ждала месса в Соборе, где снявши с себя обязанности воина божьего, он будет мирно гладить детей по головке и утешать сирых и убогих. Билл долго провожал его взглядом, поражаясь как эти две крайности преспокойно уживались в одной душе.
— Ну и наконец, мистер Твинс. Вы тоже убирайтесь. Забирайте свой конверт, я даже знать не хочу, что в нем, хотя и догадываюсь, что вы такой же лопух как и все, собирающийся подсесть на зелье. Удачи вам в этом, но только не засоряйте больше своим присутствием Тихий Холм.
— А какая же странность во мне? Каково мое преступление? Я по-моему только и делаю, что вытаскиваю разных людей из всяких передряг. Вначале Гудбой, теперь вот Винсент… — Биллу нравилось желание шерифа навести в этом дурдоме порядок, но он, как ни старался, не находил за собой никакой вины.
— Заткнись, щенок! — рявкнул шериф даже слишком громко. — Не стоит умничать. Мне плевать, и будь ты хоть самим святым из ангелов, хотя по тебе и видно, что это совсем не так. Так вот, мне НЕ нравятся чужаки в этом Городе. Особенно в такое смутное время. Мне НЕ нравится, что ты как затычка под каждую бочку, встреваешь во всякие дурные дела пробыв тут меньше суток. И наконец мне НЕ нравится, что ты похоже уже слишком много знаешь. Я бы пристрелил тебя только за это, но сегодня я необычайно добр и позволю тебе утащить свою задницу отсюда в течении часа.
— Тогда верните мне хотя бы мое оружие и дайте лошадь! Как я пойду через топи? У вас ведь там индейцы, беглые каторжники и еще целая вооруженная банда, не говоря уже о просто болотных тварях.
— Размечтался, сынок! — смеяться шериф не умел, мог разве что гнусно скалиться, обнажая кривые желтые зубы. — Я разве не ясно объяснил, что мне на тебя плевать совершенно? Не уйдешь, я тебя пристрелю, когда досчитаю до десяти. Раз… Два… три…
— Тогда я просто не уйду, — сказал, Билл. Впервые в жизни СКАЗАЛ, а не подумал голосом Уильяма.
— Четыре… пять… шесть… — глаза Стивена словно говорили: «Парень не дури! Я правда выстрелю и рука моя не дрогнет. Уходи, пока цел»…. Руки же его просто точнее наводили пистолет.
— Семь… восемь… Девять… — Билл собрал все оставшиеся за этот безумный день, самый долгий день в его жизни силы, чтобы отпрыгнуть в сторону и дать деру, но внутренне он был готов и к тому, что шериф не промажет…
— Ну и дурак же ты! Деся…
— Стой, Стивен! — спокойно произнесла Дженифер Керол, бесшумно выйдя из тумана и опустив ладонь, на пистолет.
Глава 8. Колесница.
Страница 25 из 106
