Лошадь пришлось пристрелить. В самом деле, рано или поздно это было неизбежно. Прошагать столько с истертыми в кровь копытами смог бы далеко не каждый жеребец…
369 мин, 58 сек 6760
Они покидали Город. Болотные тропы были опасны, но на них наверняка нельзя было встретить многоногую тварь с голосом Матери или Железного Великана. Здесь водились мелкие волки, лихие люди, индейцы… Но Болота не были населены кошмарами. Во всяком случае Твинсу хотелось в это верить. По мере того как эта странная пара удалялась от города, от МЕСТА-ГДЕ-ЖИВУТ-ЛЮДИ на душе у Билла становились все спокойней. Он чувствовал умиротворение, словно вырвался, наконец, из Бездны, где бессильны законы здравого смысла и вернулся к обычному миру. Не самому лучшему из миров, но его грязь и несправедливость были привычными и даже в чем-то родными. В этом мире ему предстояло свершить свою Месть и свое главное Убийство. Шатерхенд не мог уйти и на этот раз. И эта мысль грела Билла, куда сильней, чем ледяное пламя вчерашних поцелуев Дженифер.
Он не знал насколько обманчиво было это умиротворение… Пока не знал… Пока он ловил глазами в тумане яркие ленты, блестящий штык Гудбоя и следовал за ними след в след, как это делалось всегда, когда нужно было пересекать болото. Этот лукавый, предательский покой настроил Твинса на философский лад и он рассуждал, что каждый из людей в мире идет по своей дороге. По своей тропе. Иногда на ту тропу человек вставал сам… Винсент…, иногда его подталкивали к ней другие… Анжелика… Его тропой была Месть. Из всех жителей Города, с которыми ему довелось пообщаться, загадкой для него оставался лишь путь Капитана Гудбоя. «Безумие? А может быть… Доброта? Или всего-навсего Простота? Не обманывай себя, ты не сумел его прочитать. Надо бы узнать о своем спутнике побольше» — лениво подумал Твинс и принялся задавать вопросы:
— Гудбой… Гудбой погоди, не можем же мы весь путь прошагать молча, под аккомпанемент твоих штиблет! Расскажи о себе! Как зовут то тебя, не могу же я всякий раз к тебе обращаться по имени, да еще и по званию! — крикнул Билл Капитану в спину. Этот вопрос поразил Гудбоя словно метко пущенная пуля. Он резко остановился. Развернулся. Посмотрел Твинсу в глаза совершенно осмысленным взглядом. Что-то похожее было в его взгляде при их первой встрече, когда Гудбой, а заодно и Твинс встретились с «Мафусаилом».
Он не знал насколько обманчиво было это умиротворение… Пока не знал… Пока он ловил глазами в тумане яркие ленты, блестящий штык Гудбоя и следовал за ними след в след, как это делалось всегда, когда нужно было пересекать болото. Этот лукавый, предательский покой настроил Твинса на философский лад и он рассуждал, что каждый из людей в мире идет по своей дороге. По своей тропе. Иногда на ту тропу человек вставал сам… Винсент…, иногда его подталкивали к ней другие… Анжелика… Его тропой была Месть. Из всех жителей Города, с которыми ему довелось пообщаться, загадкой для него оставался лишь путь Капитана Гудбоя. «Безумие? А может быть… Доброта? Или всего-навсего Простота? Не обманывай себя, ты не сумел его прочитать. Надо бы узнать о своем спутнике побольше» — лениво подумал Твинс и принялся задавать вопросы:
— Гудбой… Гудбой погоди, не можем же мы весь путь прошагать молча, под аккомпанемент твоих штиблет! Расскажи о себе! Как зовут то тебя, не могу же я всякий раз к тебе обращаться по имени, да еще и по званию! — крикнул Билл Капитану в спину. Этот вопрос поразил Гудбоя словно метко пущенная пуля. Он резко остановился. Развернулся. Посмотрел Твинсу в глаза совершенно осмысленным взглядом. Что-то похожее было в его взгляде при их первой встрече, когда Гудбой, а заодно и Твинс встретились с «Мафусаилом».
Страница 36 из 106
