Лошадь пришлось пристрелить. В самом деле, рано или поздно это было неизбежно. Прошагать столько с истертыми в кровь копытами смог бы далеко не каждый жеребец…
369 мин, 58 сек 6778
Ты говоришь о старой французской колонии? Не нужно так путано изъяснятся. То что я слепой, не значит, что я идиот, — индеец улыбнулся. Странное это дело, улыбка слепого. Она направлена словно не вовне, а вовнутрь самого улыбающегося. Может быть для слепых, живущих в мире своих образов, так оно и есть.
Ты знаешь, как туда добраться? Покажи мне в какую сторону идти, это очень важно. У меня немного времени. Там сейчас человек, которому я должен отомстить, вы ведь уважаете Месть, а макаки?
Ты идешь путем Мести… а у меня сейчас нет вовсе никаких путей. Я чужд как вашему миру, так и своему. Хм… Если я помог тебе уже целых три раза почему бы не помочь в четвертый? Да я знаю, как туда добраться, я помню наизусть все здешние тропы и мы попадем в их старый городок еще до рассвета.
Мы? Погоди, я не прошу тебя идти со мной, просто укажи направление! И потом, что еще за ТРИ раза?
Вы, бледнолицые, очень торопливы, эгоистичны и у вас короткая память на добро. Я предупредил тебя перед нападением, затем я спас тебя в бою. И, наконец, я защитил тебя от Злых-Духов-Болезней-Которые-Селятся-В-Свежих-Ранах, или проще говоря от инфекции и сепсиса. А хочешь ты идти со мной или нет — это не имеет значение. Мне скучно и одиноко, бледнолицый и я готов отправится в любой поход, лишь у него была цель. Пусть даже трижды чуждая мне цель, но хоть какая-то причина двигаться дальше. Плюс ко всему, я очень любопытен. Ну пойдем, пожалуй — и Экзальчибуте поднял с земли длинный деревянный посох, и прихрамывая на прострелянную ногу, двинулся куда-то вглубь леса. Твинс выбрал из рассыпанного по поляне холодного оружия подходящий по руке нож и двинулся следом, сменив проводника-психа, на проводника-слепого. Хорош обмен, нечего сказать!
А как ты тогда сбежал от меня? Тогда, при первой встрече? — спросил Билл у краснокожего. Этот вопрос интересовал его даже сильнее, чем способность слепого без промаха бить цель из лука.
Когда я был в Европе, я встретил очень много разных вещей… Они навсегда останутся для меня непонятными. Например, Биржа, Фабрика или Университет. Я осознавал, что такое в мире есть, но объяснить, понять КАК и ЗАЧЕМ это все я не мог. И никогда не смогу. Потому что это не нужно. Так стоит ли тебе, бледнолицый, пытаться понять те вещи нашего мира, которые уже ты будешь неспособен осознать? Радуйся своим богатствам.
Ладно… Допустим… — Твинс продолжал шагать за индейцем след в след. Он уже успел стать профессиональным поСЛЕДователем! — А что насчет этого Кзулчибары? Может быть объяснишь, кто он такой?
Кзулчибара… Кзулчибара — это тоже что Лобсель Вис, только наоборот…
Кзулчибара, Лосбель Вис, я не понимаю, о чем ты говоришь! Может быть хоть кто-то в этой местности будет для разнообразия выражаться прямо? Объясни, кто они?
Прежде всего это имена… Не вздыхай так тяжко, придет время — я все объясню. Сейчас я хочу, чтобы ты только усвоил только три вещи. Во-первых, многие вещи не такие, какими они кажутся, во-вторых, смотреть и видеть — это две большие разницы и в-третьих — еще раз назовешь меня макакой, бледнолицый и я тебя брошу тут, посреди зябких топей, — голос у него был все-таки очень молодой. Навряд ли ему было больше тридцати. Твинс решил выяснить наверняка.
Сколько тебе лет?
А какое это имеет значение…
И они продолжили свой путь. Наконец, когда утренний свет еще даже не успел пробиться сквозь клубы тумана они вышли к деревянному частоколу, окружавшему французское поселение. На воротах висел выпотрошенный и перевернутый вниз головой труп одного из шестерок Шатерхенда.
«Не уйдешь… Как никто из твоих не ушел… Еще совсем чуть-чуть, старина Бен… Я пришел по твою душу» — Твинс и Экзальчибуте вошли в заброшенный город.
Глава 14. Смерть
Экзальчибуте подошел к еще теплому, висевшему над воротами трупу. Он прикоснулся к бледному лбу несчастного и быстро одернул руку, будто его обожгло огнем. Сильно нахмурившись, он промолвил:
Им давали выбор… Повесить, четвертовать или посадить на кол… Тела не придавали святому Огню… Тела либо оставляли так, но чаще скармливали Земле или Озеру… Это неправильно… нехорошо… А чтобы выбрал ты? — неожиданно обратился он к Твинсу.
Ты знаешь, как туда добраться? Покажи мне в какую сторону идти, это очень важно. У меня немного времени. Там сейчас человек, которому я должен отомстить, вы ведь уважаете Месть, а макаки?
Ты идешь путем Мести… а у меня сейчас нет вовсе никаких путей. Я чужд как вашему миру, так и своему. Хм… Если я помог тебе уже целых три раза почему бы не помочь в четвертый? Да я знаю, как туда добраться, я помню наизусть все здешние тропы и мы попадем в их старый городок еще до рассвета.
Мы? Погоди, я не прошу тебя идти со мной, просто укажи направление! И потом, что еще за ТРИ раза?
Вы, бледнолицые, очень торопливы, эгоистичны и у вас короткая память на добро. Я предупредил тебя перед нападением, затем я спас тебя в бою. И, наконец, я защитил тебя от Злых-Духов-Болезней-Которые-Селятся-В-Свежих-Ранах, или проще говоря от инфекции и сепсиса. А хочешь ты идти со мной или нет — это не имеет значение. Мне скучно и одиноко, бледнолицый и я готов отправится в любой поход, лишь у него была цель. Пусть даже трижды чуждая мне цель, но хоть какая-то причина двигаться дальше. Плюс ко всему, я очень любопытен. Ну пойдем, пожалуй — и Экзальчибуте поднял с земли длинный деревянный посох, и прихрамывая на прострелянную ногу, двинулся куда-то вглубь леса. Твинс выбрал из рассыпанного по поляне холодного оружия подходящий по руке нож и двинулся следом, сменив проводника-психа, на проводника-слепого. Хорош обмен, нечего сказать!
А как ты тогда сбежал от меня? Тогда, при первой встрече? — спросил Билл у краснокожего. Этот вопрос интересовал его даже сильнее, чем способность слепого без промаха бить цель из лука.
Когда я был в Европе, я встретил очень много разных вещей… Они навсегда останутся для меня непонятными. Например, Биржа, Фабрика или Университет. Я осознавал, что такое в мире есть, но объяснить, понять КАК и ЗАЧЕМ это все я не мог. И никогда не смогу. Потому что это не нужно. Так стоит ли тебе, бледнолицый, пытаться понять те вещи нашего мира, которые уже ты будешь неспособен осознать? Радуйся своим богатствам.
Ладно… Допустим… — Твинс продолжал шагать за индейцем след в след. Он уже успел стать профессиональным поСЛЕДователем! — А что насчет этого Кзулчибары? Может быть объяснишь, кто он такой?
Кзулчибара… Кзулчибара — это тоже что Лобсель Вис, только наоборот…
Кзулчибара, Лосбель Вис, я не понимаю, о чем ты говоришь! Может быть хоть кто-то в этой местности будет для разнообразия выражаться прямо? Объясни, кто они?
Прежде всего это имена… Не вздыхай так тяжко, придет время — я все объясню. Сейчас я хочу, чтобы ты только усвоил только три вещи. Во-первых, многие вещи не такие, какими они кажутся, во-вторых, смотреть и видеть — это две большие разницы и в-третьих — еще раз назовешь меня макакой, бледнолицый и я тебя брошу тут, посреди зябких топей, — голос у него был все-таки очень молодой. Навряд ли ему было больше тридцати. Твинс решил выяснить наверняка.
Сколько тебе лет?
А какое это имеет значение…
И они продолжили свой путь. Наконец, когда утренний свет еще даже не успел пробиться сквозь клубы тумана они вышли к деревянному частоколу, окружавшему французское поселение. На воротах висел выпотрошенный и перевернутый вниз головой труп одного из шестерок Шатерхенда.
«Не уйдешь… Как никто из твоих не ушел… Еще совсем чуть-чуть, старина Бен… Я пришел по твою душу» — Твинс и Экзальчибуте вошли в заброшенный город.
Глава 14. Смерть
Экзальчибуте подошел к еще теплому, висевшему над воротами трупу. Он прикоснулся к бледному лбу несчастного и быстро одернул руку, будто его обожгло огнем. Сильно нахмурившись, он промолвил:
Им давали выбор… Повесить, четвертовать или посадить на кол… Тела не придавали святому Огню… Тела либо оставляли так, но чаще скармливали Земле или Озеру… Это неправильно… нехорошо… А чтобы выбрал ты? — неожиданно обратился он к Твинсу.
Страница 49 из 106
