Тихий Холм 1865

Жар окутывал Билла со всех сторон, но он не мог причинить ему вреда, ведь сейчас у него не было кожи, которая должна была бы покрыться волдырями. Бесконечность звездного странствия очень быстро сменилась разделенным надвое Миром. Где-то в узком промежутке между Красным и Желтым Пламенем висело воздухе Существо. Его маленькие, хилые ножки были раскинуты в стороны и словно бы цеплялись за пустоту. Оно было неподвижным и чего-то ожидающим. Как хищник, затаившийся перед последним прыжком на израненную жертву. Оно стало даже еще огромней и казалось, что от его макушки к краю ног можно провести средних размеров железнодорожную ветку, но в определении Расстояниях, также как Времени, Билл не был особо уверен. Несмотря на его исполинские размеры, несмотря на распахнутую гигантскую пасть с перекатывающимся из стороны в сторону склизким языком, Твинс не боялся его. Он, как и решил прежде, готов был нагло смеяться во весь голос, но у него не было рта и губ, чтобы захохотать. И даже это не пугало его.

Из глубины Красной стены выдвинулась вперед широкая дорога из плавящихся на глазах кирпичей. По ней медленно брел Палач, волоча за собой тяжелый тесак. Билл услышал вдали знакомые звуки металлического лязганья. Со стороны Желчной стены по такой же кирпичной дороге к Существу подползало нечто отдаленно напоминающее человеческую фигуру, раскатанную по земле. Сперва Твинс решил даже, что видит Шатерхенда, настолько похожим был способ передвижения, но затем разглядев внимательней покрытую струпьями и коростой кожу чудовища, он понял, что это никакой не Ресуректер, а Лобсель Вис, желтый демон, пришедший навестить своего брата и Мать.

Чудно! Вся семейка в сборе! — раздался откуда-то голос Билла. Он сам не понял как это получилось и слегка опешил от этого неожиданного звука. Ведь он не ничего сказать, он только лишь подумал. Но здесь мысли, желания, слова и движения слились в нечто единое целое, и не было уже никаких границ между этими чуждыми в обычном мире понятиями. Твинс удивился тому насколько же это было естественно и ПРАВИЛЬНО… Как… Как Полет… Его смех теперь наполнил все утопающее в огне пространство, в котором он болтался как осенняя паутина на ветру. И не было никакого страха и боли. Так, наверное, чувствуют себя умирающие старики, только их душа увязает в рабском смирении перед неизбежностью, а Билла переполняла Сила.

Я говорила тебе уйти, мой мальчик… Предупреждала… Хотела, чтобы тебе было лучше… А теперь, взгляни на себя, тебе же просто НЕТ! Ты обречен болтаться тут бесконечно долго, и никто тебя к этому не подталкивал. Ты мог уйти. Но ты сам пришел сюда, и уже не сможешь вернуться, мой мальчик… Не сможешь вернуться, мой мальчик… Не сможешь… Не сможешь… Не сможешь… — гипнотические интонации твари вгрызались в то единственное, что осталось у Твинса. В его память и душу… Этот ласковый голос, это ощущение того, что тебя ПОЗНАЛИ всего до самых сокровенных мелочей… Но он знал что ответить. И он не боялся, хотя язык Матери неумолимо приближался к нему, а Кзулчибара и Лосбель Вис стали увеличиваться на глазах и совсем скоро почти сравнялись в размерах со своей Повелительницей.

Заткнись, мразь! ЗАТКНИСЬ! У тебя нет власти надо мной, я не глотал этой чертовой Клаудии. В нашем дерьмовом мире есть что-то, что тебе не по зубам. Есть что-то, чего тебе не выпить и не съесть. То о чем ты и твои лакеи даже не догадываются. И не пудри мне мозги, ты не хотела меня ни о чем предупреждать. Просто уже тогда, ты ИСПУГАЛАСЬ меня, поняла, что ЧУЖАК может сломать всю эту хренову извращенную систему, что вы тут выстроили. И попыталась запугать. Я не твой! Не твой! И я трахну вас всех в задницы, лишь дайте разобраться с Шатерхендом. Я выбью из вас все дерьмо и меня не остановят ни Темнота, ни Адский Огонь! Я свободен, слышишь, мразь! — он кричал и бесновался, перелетая с места на место. Он хохотал и изрыгал проклятия одновременно. Непонятно откуда, но он знал, что есть вещь, которая хранит и оберегает его, и это вовсе не порошок индейского шамана. Это была маленькая, хрупкая девочка Анжелика, та что лежала в каком-то грязном подвале с ржавыми трубами, стянутая крепкими кожаными ремнями. Он чувствовал ее присутствие и ее защиту. Даже огромный железный голем, ее охранник и страж не имел и тысячной доли той Силы и Воли этого невинного, искалеченного ребенка. Простая человеческая (детская?) привязанность ломала как тонкую корку льда все планы и кошмары Дьявола. Твинсу даже чудилось (да нет же! Он видел, видел это платьице, черт побери!) как Анжелика стоит где-то между ним и монстрами и воздев вверх руки защищает его от нападения.

Не сможешь вернуться… Не сможешь вернуться… не сможешь вернуться… — все повторяла Мать и где-то поверх этого голоса звучал утробный булькающий и хрипящий стон.

Отправляйся к Дьяволу, Тварь! — пытался перекрыть этот назойливый шепот Билл.