Простите за это новомодное представление по типу: «Меня зовут Влад, я алкоголик». Я тоже смеялся от таких представлений…
151 мин, 21 сек 15370
Должен сказать, что в жизни Углегорска это была очень больная тема — возврат домой. Новички пытались вернуться на место попадания, надеясь, то дверца еще раз откроется, и они вернутся. И они мучили вопросами старожилов — а есть ли способ вернуться? На что те отвечали: «Не трави душу, ибо способа нет. Живи здесь и сейчас». Некоторым эта новая жизнь нравилась. Вечная жизнь и даже предохраняться не надо. Большинству нет, но они смирились. Ну, вот и научники выболтали, что вроде даже у бывшего зама получилось. Или не получилось. Но он ушел, и не сказал, дошел ли до места. И (совсем шепотом) они говорили, что вроде бы для этого нужна человеческая жертва. Но этими сведениями никак нельзя воспользоваться. Ну вот, сказали, что нужна человеческая жертва — и дальше что? Это для нее нужно искать некое место Силы, как пишут в фантастическом романе? Или надо при этом молитву читать задом наперед? Или богу Аиду посвятить жертву? Просто так ведь не выйдет. Человек гибнет, а никого не возвращает домой. Иначе я бы был уже дома после убиения адаптанта. Итого — «все суета сует и томление духа». Подумал про возможность вернуться домой, погрел душу мечтами и хватит, пора возвращаться в здешнюю реальность. Перестановки в городской власти оставили меня равнодушным. Что мне с того, что большую власть набрал владелец шашлычной Шалва Абуладзе? Что мне с того, что кто-то другой власть потерял совсем, а еще кто-то наполовину?
Хотя начало новой эры встретили с надеждами, благо пошла информация, что можно будет взять кредит в банке и начать строительства дома не в Углегорске, а в более приятных районах вроде Захолмья? Там, кстати, и твари реже шастают. Это, конечно, было интересно, но я был еще не готов взяться за захолмское домовладение. Должно быть, я где-то в глубине ощущал, что мне не суждено осесть тут. А тут и снова зазвучал Зов. Только был он чуть другим. Послабее. И меня тянуло не на улицу, а куда-то в окрестности Тьмы. Зов выглядел как желание поехать туда, на север, Но не именно к Тьме, а просто туда. Вроде как в той ушедшей жизни: «Пора в отпуск, к морю».
Зов этот был слабее, или у меня мозги его частично тормозили, потому что если, как раньше, встать и выйти на улицу-это одно, а пойти туда, к Тьме — это совсем другое. До той Тьмы километров где-то сотня — где ближе, а где дальше. И это по никем не чищенным дорогам и сквозь заваленные снегом леса. Если напрочь забыть об опасностях. Пеший переход на полста километров, то бишь на половину расстояния до Тьмы — это уже форсированный марш, насколько я вспоминаю выученное на военной кафедре. После него нужно сутки отдыхать и совершать его надо бы, втянувшись в пешие переходы. Во время войны, я думаю, втягивание в маршевую подготовку проходило по мере возможности, а иногда и без нее. И по дорогам за счет их петляния еще больше. Поэтому однозначно сейчас я туда не пойду.
А пойду ли вообще? Ну, может быть, но не раньше, как снег сойдет, чтобы ночевка по дороге не была экстримом хоть по температуре. Конечно, на машине можно было бы попроще. Но с машинами здесь туговато. Частные владельцы — это те, которые вытащили брошенную машину из областей близ Тьмы или купили ее у тех, кто вытащил. Надо добавить, что здешние машины — это даже не часто презираемый снобами «Тазик», это много хуже. Потребность в ремонте и обслуживании там многократно выше. Я еще с детства помню, как владельцы «Москвичей» и«Побед» говорили про новоиспеченных владельцев«Жигулей», что у них «дамская машина». Это было полускрытая зависть к тому, что владельцы «жигулей» живут легче, ибо им меньше под машиной лежать приходится. Мне, откровенно говоря, проводить все свободное время под машиной не хотелось бы. Лошадей в городе нет. Они пропали вместе с бывшими владельцами. Мотоциклы — это не меньший дефицит. Частные судовладельцы еще более редки, чем владельцы автомобилей.
Правда, можно будет попробовать пообщаться с теми, кто ездит на мародерку, собирать забытые в окрестностях Тьмы сокровища. Тут есть несколько сложностей. Там вполне спаянные команды, где чужак не нужен. Хотя помощь в виде лишних рук им пригодилась бы. Но, … жаба-с. Душит-с. Помощник или охранник, который бдит, пока герой мародерки осматривает трофеи и пытается завести забытый немцами в сарае «опель», пригодится и очень даже. Но с ним надо делиться. Плюс лишние глаза, которые видели склад сокровищ и могут о нем рассказать, что там еще что-то осталось. Значит, надо заводить знакомство с искателями сокровищ. В основном они работали в разных военизированных структурах, а мародерствовали в свободное время. Разведбатовцы, горсветовцы, кое-кто из комендатуры.
Хотя начало новой эры встретили с надеждами, благо пошла информация, что можно будет взять кредит в банке и начать строительства дома не в Углегорске, а в более приятных районах вроде Захолмья? Там, кстати, и твари реже шастают. Это, конечно, было интересно, но я был еще не готов взяться за захолмское домовладение. Должно быть, я где-то в глубине ощущал, что мне не суждено осесть тут. А тут и снова зазвучал Зов. Только был он чуть другим. Послабее. И меня тянуло не на улицу, а куда-то в окрестности Тьмы. Зов выглядел как желание поехать туда, на север, Но не именно к Тьме, а просто туда. Вроде как в той ушедшей жизни: «Пора в отпуск, к морю».
Зов этот был слабее, или у меня мозги его частично тормозили, потому что если, как раньше, встать и выйти на улицу-это одно, а пойти туда, к Тьме — это совсем другое. До той Тьмы километров где-то сотня — где ближе, а где дальше. И это по никем не чищенным дорогам и сквозь заваленные снегом леса. Если напрочь забыть об опасностях. Пеший переход на полста километров, то бишь на половину расстояния до Тьмы — это уже форсированный марш, насколько я вспоминаю выученное на военной кафедре. После него нужно сутки отдыхать и совершать его надо бы, втянувшись в пешие переходы. Во время войны, я думаю, втягивание в маршевую подготовку проходило по мере возможности, а иногда и без нее. И по дорогам за счет их петляния еще больше. Поэтому однозначно сейчас я туда не пойду.
А пойду ли вообще? Ну, может быть, но не раньше, как снег сойдет, чтобы ночевка по дороге не была экстримом хоть по температуре. Конечно, на машине можно было бы попроще. Но с машинами здесь туговато. Частные владельцы — это те, которые вытащили брошенную машину из областей близ Тьмы или купили ее у тех, кто вытащил. Надо добавить, что здешние машины — это даже не часто презираемый снобами «Тазик», это много хуже. Потребность в ремонте и обслуживании там многократно выше. Я еще с детства помню, как владельцы «Москвичей» и«Побед» говорили про новоиспеченных владельцев«Жигулей», что у них «дамская машина». Это было полускрытая зависть к тому, что владельцы «жигулей» живут легче, ибо им меньше под машиной лежать приходится. Мне, откровенно говоря, проводить все свободное время под машиной не хотелось бы. Лошадей в городе нет. Они пропали вместе с бывшими владельцами. Мотоциклы — это не меньший дефицит. Частные судовладельцы еще более редки, чем владельцы автомобилей.
Правда, можно будет попробовать пообщаться с теми, кто ездит на мародерку, собирать забытые в окрестностях Тьмы сокровища. Тут есть несколько сложностей. Там вполне спаянные команды, где чужак не нужен. Хотя помощь в виде лишних рук им пригодилась бы. Но, … жаба-с. Душит-с. Помощник или охранник, который бдит, пока герой мародерки осматривает трофеи и пытается завести забытый немцами в сарае «опель», пригодится и очень даже. Но с ним надо делиться. Плюс лишние глаза, которые видели склад сокровищ и могут о нем рассказать, что там еще что-то осталось. Значит, надо заводить знакомство с искателями сокровищ. В основном они работали в разных военизированных структурах, а мародерствовали в свободное время. Разведбатовцы, горсветовцы, кое-кто из комендатуры.
Страница 36 из 42
