То, что ходит за окном

— Ты что!? Тише! С ума сошла, что ли!? — возмущенно зашипела подруга, но страх в ее голосе тоже пропал. Мы обе перестали бояться! Когда переживаешь страх довольно продолжительной время, а в нашем случае минут пятнадцать, в один момент просто перестаешь бояться и на смену ему приходит другое чувство. Это может быть гнев, раздражение, смех, апатия — все, что угодно. И сейчас все эти чувства смешались воедино. Все, кроме страха. Похожее произошло и с моей подругой. Может потому, что я перестала бояться, а может она просто устала. Как бы то ни было, я сидела рядом с окном, ожидая момента проникновения, чтобы жахнуть его несчастной детской табуреточкой, а моя подруга расположилась на полу напротив меня и продолжала смотреть на человека, расхаживающего за окном в ее собственном дворе. Он продолжал ходить около окна, залазить на лестницу, трепать почти оторванный угол клеенки, но все его действия сводились к одному: он заглядывал в окно, словно что-то ища, пытаясь разглядеть, что, видимо, никак ему не удавалось. И он с такой же упорностью, как заводная кукла, повторял свои нехитрые действия снова и снова. Не знаю, сколько времени мы просидели в таком положении. Может тридцать минут, может час, иногда перекидываясь короткими фразами. Но за это время ничего не изменилось. Он так и не попытался открыть окна, а все продолжал заглядывать в него. Пару раз он исчезал за углом дома, но возвращался. При этом, как позже я отметила, он не издавал ни единого звука, ни разговаривал (предположение о том, что он может быть не один, мы вскоре отмели), ни пыхтел, ни сопел — ничего! Что-то было жуткое в этой тишине. Даже скрипа снега мы не слышали, словно он парил над землей в нескольких сантиметрах. Зина сделала предположение, что он под кайфом, чем и объяснялось его престранное поведение. И тогда мое терпение лопнуло. Я решила посмотреть на этого урода, взглянуть ему в лицо. Повернувшись, я уткнулась лицом в стекло именно в тот угол, где клеенка была выдернута этим обдолбышем и от ужаса отпрыгнула назад на целый метр: в тот момент лицом к лицу я столкнулась с ним. Нас разделяли лишь два хрупких стекла, и я была рада, что он их так и не разбил, потому что увиденное полностью отвергло наши предположения. Это был не грабитель, не наркоман. Это вообще мало походило на человека! У этого существа абсолютно не было лица! На овальном шаре, обтянутом кожей, не было ни глаз, ни носа, ни рта, ни какой-либо растительности на лице! Причем одет был он в обычную дешевую искусственную дубленку, подобные были у каждого второго в этом городе, а на голове у него была вязаная шапка-пидорка. Все это я сумела разглядеть в мягком желтом свете уличного фонаря и увиденное повергло меня в настоящий ужас, быстро сменившийся ступором. Я так и осталась сидеть на полу и смотреть в окно на то существо, которое, в свою очередь, продолжило свои странные, одному ему понятные, действия.

— Катя! Что!? Что случилось!? — вскрикнула Зина, но осталась сидеть на месте.

— Зинка, ползи в комнату, — онемевшими губами произнесла я.

— Немедленно беги и молись.

Та, не произнося и слова, поползла за дверь. Найдя силы, я, не вставая с колен, поползла за ней. Мы вжались в стену у двери и обе молчали. Зинка не спрашивала меня ни о чем, видимо, я ее сильно напугала и она не хотела знать причину моего поведения. Мне же было уже безразлично, разобьет он стекло или нет. Я понимала, что табуреткой его не остановить. Да и не было сейчас ее у меня, как и ножа. Я выронила их перед тем, как отпрыгнуть. Оставалось надеяться на приближающийся рассвет, до которого оставалось совсем ничего. Почему-то я была уверена, что с рассветом он уйдет. А еще я была уверена, что искал он не меня. Увидь он Зинку, реакция наверняка была бы совсем другой. Не знаю, откуда я это знала, но от этого мне было как-то легче в ожидании спасительного света. Впрочем, так мы и заснули. Окно он не разбил, в дом не забрался, а просто исчез так же беззвучно, как и появился. Разбудила нас Зинина мама, вернувшаяся с работы. Мы рассказали ей о происшествии, на что она удивленно посмотрела на нас:

— Я никаких следов не видела. Может, вам показалось?

И действительно, при позднем обследовании того места, мы не нашли ни одного следа на снегу, он был ровным и гладким. Только лестница и две сплетенные петли на бельевой проволоке доказывали обратное: привидеться это нам не могло.

Позже, спустя неделю или две, Зина рассказывала, что оно снова приходило поздним вечером. Были выходные, и ее родители были дома. Отец вышел прогнать его, но никого не обнаружил. Позже я уехала в другой город и связь мы с ней потеряли. Не знаю, приходил ли он еще. Спустя годы я общалась с нашей общей знакомой и расспросила ее о Зинке. Не буду писать подробностей, это не для рассказа. Но стоит ли говорить, что жизнь ее сложилась не совсем благополучным образом?