El sueño de la razón produce monstruos. Испанская пословица.
17 мин, 36 сек 2544
Признаться, и мне несколько раз силилось накинуть петлю на шею опасение, что следующий порыв ветра соорудит славный склеп для наших несчастных останков. Но я плотно поужинал, выпил пару стаканов бренди и, дымя буковой трубкой моего прославленного деда, предавался чтению при свете настольной лампы, вверив своё тело удобному креслу, располагавшемуся у окна кабинета. Чтение настолько увлекло меня, что все волнения ночи постепенно отошли на второй план.
Стоит сказать, что в руках я держал недавнее своё приобретение, которым был очень горд — сочинение некого европейского оккультиста XVII века Леви Жаккара «Отражённые искажения Лха». Этот теоретический трактат представлял собой описание малоизвестных мифологических систем мира, сокровенных культов, а также непосредственных их составляющих — всевозможных богов и демонов, чьи имена порой были очень сложны для восприятия. «Сумманус», «Кишну», «Аму'кнгхтхай», «Саа'итии», «Фмнхшар»… Страница за страницей я постигал содержимое книги, и постепенно в моём сознании реальность смешивалась с рождаемыми в процессе чтения химерами. В посетившем наши края шторме мне теперь виделась бесконечная битва незримых божеств воздуха с непостижимыми богами огня. В дожде, который внезапно забарабанил по крыше, я угадывал отзвуки смертоносных когтей маленьких чёрных демонов, чьи крыла подобны ночи, а дыхание несёт тлетворное зловоние. И даже за именами богов, к которым обращал свои молитвы Джим, как мне казалось теперь, стояли куда более грозные и неведомые существа.
Постепенно реальность и вовсе начала исчезать, и вот я уже всецело существовал лишь в пределах пожелтевших страниц. Не было больше дома, кабинета, потухшая трубка покоилась вечным сном на столе. Буря, ставшая для меня не громче шелеста листьев в осеннем парке, оставалась последней связующей нитью с миром действительности. Я уже не сидел в кресле — я блуждал дорогами древней Тьмы вместе с целым сонмом богов, наблюдая их благие деяния и неописуемые бесчинства. Я познавал десятки имён, что ныне пребывают в забвении — с тех самых пор, как человек выбрал для своего поклонения наиболее понятных богов, подобных обликом и внутренним наполнением ему самому. Но сами боги, чьи имена забыты, по утверждению Жаккара, продолжают своё непостижимое существование вне зависимости от памяти и почитания людей, поскольку являют собой подлинный трансцендентальный абсолют. Когда-нибудь очередной цикл подойдёт к концу, и человечество вновь вспомнит о своих забытых кумирах; до той же поры лишь малочисленные группы в разных частях света продолжают почитать их, выкрикивая древние имена над пламенем жертвенных костров, вздымающимся к чёрному небу, усыпанному звёздами, сотрясаемыми когда-то тяжкой поступью неизъяснимых божеств…
И вдруг я резко вернулся в действительность, и книга вылетела у меня из рук! Ибо ужасающий скрежет на улице донёсся до меня сквозь стекло и буйство погоды; и источник его был практически под окном кабинета! Мой разум, до сего момента пребывавший в иных мирах, мгновенно нарисовал ужасающие картины чудовищ внешнего пространства, явившихся за мной в эту страшную ночь. Но, тем не менее, я собрал волю в кулак и, достав из ящика стола револьвер, решительно отворил окно и взглянул вниз, готовясь дать отпор неведомому врагу. Ветер метнул мне в лицо потоки холодного дождя, и сквозь его пелену я различил то, что так напугало меня. Это был лист жести, вырванный бурей из одной из куч строительных материалов. Он прополз несколько метров по тонкой наледи, кое-где ещё покрывавшей превратившуюся во время дождя в вязкую грязь землю, и теперь покоился в отдалении от окна. Покуда я, облившись за эти секунды кошмара холодным потом, взирал на него, он вновь был подхвачен ветром и продолжил своё зловещее странствие вдоль стены дома.
Не улыбайтесь так, джентльмены! Вы, естественно, думаете, что все изменения моего тела и души — следствие этого происшествия. Поверьте мне, это не так. Мой дух крепок, я не женщина и не дитя, меня не сломить одним лишь пугающим звуком. Но это событие стало вратами, пройдя через которые, я погрузился в пучину сверхъестественного ужаса, испив до дна полную до краёв чашу безумия, что поднесло мне то, что приходит в ночи…
Стоит сказать, что в руках я держал недавнее своё приобретение, которым был очень горд — сочинение некого европейского оккультиста XVII века Леви Жаккара «Отражённые искажения Лха». Этот теоретический трактат представлял собой описание малоизвестных мифологических систем мира, сокровенных культов, а также непосредственных их составляющих — всевозможных богов и демонов, чьи имена порой были очень сложны для восприятия. «Сумманус», «Кишну», «Аму'кнгхтхай», «Саа'итии», «Фмнхшар»… Страница за страницей я постигал содержимое книги, и постепенно в моём сознании реальность смешивалась с рождаемыми в процессе чтения химерами. В посетившем наши края шторме мне теперь виделась бесконечная битва незримых божеств воздуха с непостижимыми богами огня. В дожде, который внезапно забарабанил по крыше, я угадывал отзвуки смертоносных когтей маленьких чёрных демонов, чьи крыла подобны ночи, а дыхание несёт тлетворное зловоние. И даже за именами богов, к которым обращал свои молитвы Джим, как мне казалось теперь, стояли куда более грозные и неведомые существа.
Постепенно реальность и вовсе начала исчезать, и вот я уже всецело существовал лишь в пределах пожелтевших страниц. Не было больше дома, кабинета, потухшая трубка покоилась вечным сном на столе. Буря, ставшая для меня не громче шелеста листьев в осеннем парке, оставалась последней связующей нитью с миром действительности. Я уже не сидел в кресле — я блуждал дорогами древней Тьмы вместе с целым сонмом богов, наблюдая их благие деяния и неописуемые бесчинства. Я познавал десятки имён, что ныне пребывают в забвении — с тех самых пор, как человек выбрал для своего поклонения наиболее понятных богов, подобных обликом и внутренним наполнением ему самому. Но сами боги, чьи имена забыты, по утверждению Жаккара, продолжают своё непостижимое существование вне зависимости от памяти и почитания людей, поскольку являют собой подлинный трансцендентальный абсолют. Когда-нибудь очередной цикл подойдёт к концу, и человечество вновь вспомнит о своих забытых кумирах; до той же поры лишь малочисленные группы в разных частях света продолжают почитать их, выкрикивая древние имена над пламенем жертвенных костров, вздымающимся к чёрному небу, усыпанному звёздами, сотрясаемыми когда-то тяжкой поступью неизъяснимых божеств…
И вдруг я резко вернулся в действительность, и книга вылетела у меня из рук! Ибо ужасающий скрежет на улице донёсся до меня сквозь стекло и буйство погоды; и источник его был практически под окном кабинета! Мой разум, до сего момента пребывавший в иных мирах, мгновенно нарисовал ужасающие картины чудовищ внешнего пространства, явившихся за мной в эту страшную ночь. Но, тем не менее, я собрал волю в кулак и, достав из ящика стола револьвер, решительно отворил окно и взглянул вниз, готовясь дать отпор неведомому врагу. Ветер метнул мне в лицо потоки холодного дождя, и сквозь его пелену я различил то, что так напугало меня. Это был лист жести, вырванный бурей из одной из куч строительных материалов. Он прополз несколько метров по тонкой наледи, кое-где ещё покрывавшей превратившуюся во время дождя в вязкую грязь землю, и теперь покоился в отдалении от окна. Покуда я, облившись за эти секунды кошмара холодным потом, взирал на него, он вновь был подхвачен ветром и продолжил своё зловещее странствие вдоль стены дома.
Не улыбайтесь так, джентльмены! Вы, естественно, думаете, что все изменения моего тела и души — следствие этого происшествия. Поверьте мне, это не так. Мой дух крепок, я не женщина и не дитя, меня не сломить одним лишь пугающим звуком. Но это событие стало вратами, пройдя через которые, я погрузился в пучину сверхъестественного ужаса, испив до дна полную до краёв чашу безумия, что поднесло мне то, что приходит в ночи…
Страница 3 из 6
