Только потеряв — начинаем ценить… Только не любив, можно отпустить… Только опоздав — учимся спешить… Только задев смерть — учимся жить… Как известно по канону, Джефф убил всех членов своей семьи, и семьи Джейн, поступив крайне невоспитанно по отношению к человеку, который начинал потихоньку влюбляться в него. Но, что если так? Что, если Джефф одумался? Что, если в сердце убийцы распустилась… любовь?
16 мин, 48 сек 5836
Джефф подбегает к девушке и хватает ее за плечо. Далее события — как в замедленной съемке… Джейн оборачивается, ее глаза распахиваются так широко, как только возможно и приобретают осмысленное выражение. Вероятно, черно-белое зрение не мешает ей разглядеть того, кто стоит перед ней, потому что осмысленность на ее лице сменяется отвращением и ненавистью.
— Приятно видеть тебя снова, ублюдок. — Джейн старательно выплевывает каждое слово, выжигая в сердце Джеффа ужасающе ноющую рану. — Я так рада, что мне не пришлось ловить тебя, тварь.
Твое лицо искажается в какой-то странной, робкой улыбке.
— Почему бы тебе не назвать меня по имени, Джейн? — обиженно говоришь ты. Собеседница с удивлением отмечает, что это смущение и робость совсем не симулированы, но не теряется.
— Встань подальше. — велела Джейн и отшагала два шага назад, ровно меряя каждый шаг. Джефф послушно повторяет этот жест. Их глаза впиваются друг в друга, но черный взгляд полон ненависти, а пустой взгляд выжженных глаз означает лишь раскаяние.
Поиграв в гляделки, Джейн, не отводя взгляда, вытаскивает из — за пазухи нож.
— Защищайся, сволочь. — с усмешкой повелевает она.
Но Джефф не спешит вытаскивать оружие, тогда Джейн подходит, все так же медленно, и шарит рукой в кармане толстовки Джеффа. Джефф позволяет вытащить свой нож и вложить его себе в руку.
— Дерись, трус. — безразлично говорит Джейн и бросается на тебя, целясь ножом туда, где бьется то, что называют сердцем. Твои глаза приобретают хитринку.
Джефф перехватывает руку Джейн, забрасывает ее себе за спину, а свободной рукой держит Джейн за талию. Их ножи выпадают и в унисон жалобно тренькают по ступенькам лестницы.
— Отпусти, урод! — яростно пытается вырываться девушка, выкрикивает злобные реплики, чуть ли не плюет Джеффу в лицо, но тебе — то, собственно, на это уже все равно.
Джефф прерывает град яростных оскорблений в свой адрес, наклонившись к лицу девушки, убрав холодной рукой с ее лица пряди, и поцеловав ее. Долго, страстно, до тех пор, пока сама Джейн не вовлечется в процесс.
Джейн обмякает, ей удается вытащить руку из руки Джеффа, и она обнимает его лицо, гладя рукой мощные скулы.
Наконец, это мгновение заканчивается, вокруг парочки уже собралась толпа зевак, приманенных криками Джейн.
Джефф отрывается от губ бывшего врага и шепотом спрашивает, обжигая теплым дыханием лицо Джейн:
— Убежим?
Не находя в себе ни сил, ни возможностей ответить, Джейн кивает и произносит лишь одну фразу:
— Ты идиот, Джефф, а идиоты — это сила.
Они хватаются за руки, столь сильно, будто боясь потерять друг друга и бегут. Бегут. Бегут назло обозленной толпе, разбуженной посреди ночи, назло своим чертовым принципам, назло старым ссорам. Бегут вместе. Бегут вдвоем. Бегут, ощущая биение своих оживших сердец.
Помните, иногда жестокость — лишь маска, под которой скрывается истинная любовь и нежность.
И вновь, в темноте, завернув за угол, Джейн пылко говорит, задрав нос кверху:
— Ты все-таки идиот, Джефф. На что ты вообще надеялся? А если бы я тебя не простила? А если… если бы я убила тебя?
В темноте Джефф грустно усмехается:
— Что ж, Джейн, убила бы — ну и черт со мной!
Джейн тонко смеется и ерошит волосы того, к кому вот еще несколько дней назад боялась бы и прикоснуться, и повторяет:
— Ты идиот, Джефф…
— Я знаю.
Джефф вздыхает, заглядывает девушке в глаза, берет ее руку и прикладывает туда, где у всех нормальных людей бьется сердце.
— Я люблю тебя, Джейн.
— Но…
— И ты сам знаешь, почему. — Джейн отвернулась к стене.
— Джейн… — Джефф кладет ей руку на плечо. — Джейн, извини меня, я прошу! Я обещаю…
— Что ты обещаешь? Что?! — переходя на крик, спрашивает девушка, подергивая плечами.
— Я обещаю, что искуплю свою вину. — Джефф виновато гладит Джейн по волосам.
— Тебе это так с рук не сойдет! — возмутилась Джейн, но расслабилась, и позволила парню вдохнуть аромат, исходящий от ее волос.
— Я понимаю. — решительно согласился Джефф и, мягко положив ей другую руку на плечо, шепчет в ушко Джейн. — Но я обещаю, что то, что я отдам взамен, будет очень стоящим.
— Но настолько ли, чтобы загладить твою вину, Джефф? — горько усмехается Джейн.
— Я обещаю, Джейн. — твердо и непоколебимо стоит на своем убийца. — Ради тебя я готов на все, ты знаешь. Иначе меня бы здесь не было. А пока… закрой глаза.
Я не знаю, дорогой мой читатель, была ли это секундная слабость, или же всего лишь слепое следование за мечтой. Призракам вообще не свойственно думать. Однако Джейн повиновалась.
Джефф нежно впился губами в шею Джейн, медленно переходя все ниже и ниже, скользя по плечу. Наконец Джефф уже сидел на корточках и нежнейше целовал руку Джейн, которая лишь запрокинула голову и постанывала.
Вдруг Джефф с придыханием спросил:
— Джейн, что это?
Девушка отдернула руку и посмотрела на запястье.
— Ерунда. — ответила она. — Царапина.
— Приятно видеть тебя снова, ублюдок. — Джейн старательно выплевывает каждое слово, выжигая в сердце Джеффа ужасающе ноющую рану. — Я так рада, что мне не пришлось ловить тебя, тварь.
Твое лицо искажается в какой-то странной, робкой улыбке.
— Почему бы тебе не назвать меня по имени, Джейн? — обиженно говоришь ты. Собеседница с удивлением отмечает, что это смущение и робость совсем не симулированы, но не теряется.
— Встань подальше. — велела Джейн и отшагала два шага назад, ровно меряя каждый шаг. Джефф послушно повторяет этот жест. Их глаза впиваются друг в друга, но черный взгляд полон ненависти, а пустой взгляд выжженных глаз означает лишь раскаяние.
Поиграв в гляделки, Джейн, не отводя взгляда, вытаскивает из — за пазухи нож.
— Защищайся, сволочь. — с усмешкой повелевает она.
Но Джефф не спешит вытаскивать оружие, тогда Джейн подходит, все так же медленно, и шарит рукой в кармане толстовки Джеффа. Джефф позволяет вытащить свой нож и вложить его себе в руку.
— Дерись, трус. — безразлично говорит Джейн и бросается на тебя, целясь ножом туда, где бьется то, что называют сердцем. Твои глаза приобретают хитринку.
Джефф перехватывает руку Джейн, забрасывает ее себе за спину, а свободной рукой держит Джейн за талию. Их ножи выпадают и в унисон жалобно тренькают по ступенькам лестницы.
— Отпусти, урод! — яростно пытается вырываться девушка, выкрикивает злобные реплики, чуть ли не плюет Джеффу в лицо, но тебе — то, собственно, на это уже все равно.
Джефф прерывает град яростных оскорблений в свой адрес, наклонившись к лицу девушки, убрав холодной рукой с ее лица пряди, и поцеловав ее. Долго, страстно, до тех пор, пока сама Джейн не вовлечется в процесс.
Джейн обмякает, ей удается вытащить руку из руки Джеффа, и она обнимает его лицо, гладя рукой мощные скулы.
Наконец, это мгновение заканчивается, вокруг парочки уже собралась толпа зевак, приманенных криками Джейн.
Джефф отрывается от губ бывшего врага и шепотом спрашивает, обжигая теплым дыханием лицо Джейн:
— Убежим?
Не находя в себе ни сил, ни возможностей ответить, Джейн кивает и произносит лишь одну фразу:
— Ты идиот, Джефф, а идиоты — это сила.
Они хватаются за руки, столь сильно, будто боясь потерять друг друга и бегут. Бегут. Бегут назло обозленной толпе, разбуженной посреди ночи, назло своим чертовым принципам, назло старым ссорам. Бегут вместе. Бегут вдвоем. Бегут, ощущая биение своих оживших сердец.
Помните, иногда жестокость — лишь маска, под которой скрывается истинная любовь и нежность.
И вновь, в темноте, завернув за угол, Джейн пылко говорит, задрав нос кверху:
— Ты все-таки идиот, Джефф. На что ты вообще надеялся? А если бы я тебя не простила? А если… если бы я убила тебя?
В темноте Джефф грустно усмехается:
— Что ж, Джейн, убила бы — ну и черт со мной!
Джейн тонко смеется и ерошит волосы того, к кому вот еще несколько дней назад боялась бы и прикоснуться, и повторяет:
— Ты идиот, Джефф…
— Я знаю.
Джефф вздыхает, заглядывает девушке в глаза, берет ее руку и прикладывает туда, где у всех нормальных людей бьется сердце.
— Я люблю тебя, Джейн.
Глава четвертая — Сумасшествие
— Это неправильно, Джефф. — девушка жестко отдирает руку.— Но…
— И ты сам знаешь, почему. — Джейн отвернулась к стене.
— Джейн… — Джефф кладет ей руку на плечо. — Джейн, извини меня, я прошу! Я обещаю…
— Что ты обещаешь? Что?! — переходя на крик, спрашивает девушка, подергивая плечами.
— Я обещаю, что искуплю свою вину. — Джефф виновато гладит Джейн по волосам.
— Тебе это так с рук не сойдет! — возмутилась Джейн, но расслабилась, и позволила парню вдохнуть аромат, исходящий от ее волос.
— Я понимаю. — решительно согласился Джефф и, мягко положив ей другую руку на плечо, шепчет в ушко Джейн. — Но я обещаю, что то, что я отдам взамен, будет очень стоящим.
— Но настолько ли, чтобы загладить твою вину, Джефф? — горько усмехается Джейн.
— Я обещаю, Джейн. — твердо и непоколебимо стоит на своем убийца. — Ради тебя я готов на все, ты знаешь. Иначе меня бы здесь не было. А пока… закрой глаза.
Я не знаю, дорогой мой читатель, была ли это секундная слабость, или же всего лишь слепое следование за мечтой. Призракам вообще не свойственно думать. Однако Джейн повиновалась.
Джефф нежно впился губами в шею Джейн, медленно переходя все ниже и ниже, скользя по плечу. Наконец Джефф уже сидел на корточках и нежнейше целовал руку Джейн, которая лишь запрокинула голову и постанывала.
Вдруг Джефф с придыханием спросил:
— Джейн, что это?
Девушка отдернула руку и посмотрела на запястье.
— Ерунда. — ответила она. — Царапина.
Страница 2 из 5
