Фандом: Ориджиналы. — Почему у тебя рубашка испачкана? — спросил Клаус. — Это кровь?— Кровь моих врагов, — кивнул эльф. — Но я надеюсь, ты будешь моим другом, Клаус.
114 мин, 7 сек 17162
Эльфы верят, что ветрами правит Ариэль, именно он насылает грозные ветра зимой и теплый бриз летними вечерами. Тоже мне сказочники, Клаус уж точно не верит в эти истории. Он-то знает, что злые ветры насылает злая Хель, эта колдунья неустанно плетет свои чары, он сам видел ее как-то зимой верхом на снежном облаке, а потом метель мела несколько дней.
— Крылатые люди, Клаус?
Юноша очнулся от своих мыслей и чуть не столкнулся лбом с Микаэлом, который стоял перед ним, скрестив руки.
— Я хочу, чтобы ты рассказал мне про крылатых людей.
Клаус вздохнул, последнее время Микаэл то и дело спрашивал его о человеческой жизни, что они едят, как спят, как воспитывают детей, а главное, во что верят. Юноша рассказывал ему об обычных вещах, привычных ему, сам погружаясь в воспоминания. А эльф слушал очень внимательно, и иногда смеялся.
Порой по пути им попадались беженцы, измученные усталые люди, бредущие все дальше и дальше на восток, прочь от бед и страшных снов войны. Прочь. Они с подозрением смотрели на юношей, очень редко кто-то из них заговаривал с ними, да и Клаус с Микаэлом старались держаться подальше. Кто знает, что у них на уме? Многие сошли с ума во время бомбежки, или солдаты поиздевались над ними, и теперь в их глазах было что-то пугающие, в такие глаза лучше не смотреть.
И все-таки, однажды Клаусу удалось сделать кое-что стоящее — он выменял отличный гребень за банку консервированных персиков. Он прятал ее у себя за пазухой, эльф не знал о ней, юноша думал, что это на крайний случай, или, если вдруг нужно будет достать что-то нужное. И вот, когда увидел этот гребень, понял, это и есть то самое, то, что ему нужно. Микаэл уже давно мучился с их грубой щеткой, для Клауса она еще была сносной, но вот для эльфа никуда не годилась. Гребень же другое дело, тем более он точно был эльфийский, очень красивый.
— Наверное, дождь пойдет, — сказал Клаус, взглянув на небо, которое опять затянуло тучами. Микаэл кивнул. Они сошли с дороги и укрылись под большим деревом в лесу. Им удалось найти орехи, они были еще не совсем спелые, но белые ядра казались удивительно вкусными. Было приятно сидеть на корнях дерева, смотреть, как падают капли дождя и есть орехи. Тогда-то Клаус и сказал:
— Это тебе, — а потом протянул Микаэлу гребень. Эльф удивился, он посмотрел на протянутую ему вещь, а потом усмехнулся, как всегда. Не поймешь, что у него на уме. Микаэл покачал головой, он видел такие гребни на рынках в порту Гелиополиса. Моряки скупали их у кочевых племен. Гребни были недорогими, их ярко украшали, чтобы сделать более привлекательными и даже писали эльфийские руны, якобы призванные огородить обладателя гребня от всяческих бед, чтобы гребни охотней покупали. Микаэлу хотелось рассмеяться, таким забавным показался ему этот подарок.
Клаус насторожился, эльф вроде улыбался, его задумчивость и серьезность вновь исчезли, но эта радость была какой-то не такой, как хотелось бы юноше. И это взволновало Клауса, так сильно, что он почувствовал, что сердце его замерло на миг, сковало тупой болью, а потом вновь отпустило.
— Спасибо, Клаус, — Микаэл понял, как неосторожен он был. — Я и мечтать не мог о таком подарке.
— Врешь! — Может Клаус и был деревенским простаком, но фальшь он чувствовал и не переносил ее. — Отдай его мне обратно!
— Да что с тобой? Я, правда, благодарен.
Клаус упрямо тряхнул головой.
— Смотри, ты промокнешь, а потом заболеешь и умрешь. Я не буду тебя хоронить, так и знай. Я сожгу тебя, — сказал ему Микаэл.
Клаус разозлился, в конце концов, что этот эльф себе возомнил. Кто еще кого будет хоронить, когда вообще неизвестно, что с ними будет завтра, что будет через час, в следующий миг? И дойдут ли они до Медеи, и есть ли она где-то там? Может это все россказни бродяг и торговцев!
— Клаус.
Микаэл примирительно тронул его за плечо, но Клаус лишь хмуро молчал.
— Ты меняешь, Клаус, — произнес эльф. Он дотронулся ладонью до щеки юноши. Ладонь была прохладной. — Знаешь, я никогда не забуду тебя. Сколько бы жизней мне не пришлось прожить. И твой подарок тоже.
Юноша посмотрел на Микаэла, эти эльфы всегда несут полную чушь, но каким-то образом попадают в самое сердце. Клаус примирительно кивнул, а потом вернулся под дерево. Микаэл сел рядом и положив голову юноше на плечо. Так они сидели в тишине какое-то время.
С утра Клауса била мелкая дрожь, ему все не удавалось согреться после ночного сна, Микаэл шел рядом, потирая глаза. Они уже несколько дней никого не встречали, словно были совсем одни в этом мире. Порой они подбирали с земли поломанные ветром ветки и, представляя, что это мечи, сражались друг с другом. Им нравилось думать, что они два отважных рыцаря, или король и его верный слуга, сражающиеся против огромной армии. Но в конце они всегда одерживали победу, и многотысячные войска врагов бежали прочь. Облака были их воздушными замками, прекрасными кораблями.
— Крылатые люди, Клаус?
Юноша очнулся от своих мыслей и чуть не столкнулся лбом с Микаэлом, который стоял перед ним, скрестив руки.
— Я хочу, чтобы ты рассказал мне про крылатых людей.
Клаус вздохнул, последнее время Микаэл то и дело спрашивал его о человеческой жизни, что они едят, как спят, как воспитывают детей, а главное, во что верят. Юноша рассказывал ему об обычных вещах, привычных ему, сам погружаясь в воспоминания. А эльф слушал очень внимательно, и иногда смеялся.
Порой по пути им попадались беженцы, измученные усталые люди, бредущие все дальше и дальше на восток, прочь от бед и страшных снов войны. Прочь. Они с подозрением смотрели на юношей, очень редко кто-то из них заговаривал с ними, да и Клаус с Микаэлом старались держаться подальше. Кто знает, что у них на уме? Многие сошли с ума во время бомбежки, или солдаты поиздевались над ними, и теперь в их глазах было что-то пугающие, в такие глаза лучше не смотреть.
И все-таки, однажды Клаусу удалось сделать кое-что стоящее — он выменял отличный гребень за банку консервированных персиков. Он прятал ее у себя за пазухой, эльф не знал о ней, юноша думал, что это на крайний случай, или, если вдруг нужно будет достать что-то нужное. И вот, когда увидел этот гребень, понял, это и есть то самое, то, что ему нужно. Микаэл уже давно мучился с их грубой щеткой, для Клауса она еще была сносной, но вот для эльфа никуда не годилась. Гребень же другое дело, тем более он точно был эльфийский, очень красивый.
— Наверное, дождь пойдет, — сказал Клаус, взглянув на небо, которое опять затянуло тучами. Микаэл кивнул. Они сошли с дороги и укрылись под большим деревом в лесу. Им удалось найти орехи, они были еще не совсем спелые, но белые ядра казались удивительно вкусными. Было приятно сидеть на корнях дерева, смотреть, как падают капли дождя и есть орехи. Тогда-то Клаус и сказал:
— Это тебе, — а потом протянул Микаэлу гребень. Эльф удивился, он посмотрел на протянутую ему вещь, а потом усмехнулся, как всегда. Не поймешь, что у него на уме. Микаэл покачал головой, он видел такие гребни на рынках в порту Гелиополиса. Моряки скупали их у кочевых племен. Гребни были недорогими, их ярко украшали, чтобы сделать более привлекательными и даже писали эльфийские руны, якобы призванные огородить обладателя гребня от всяческих бед, чтобы гребни охотней покупали. Микаэлу хотелось рассмеяться, таким забавным показался ему этот подарок.
Клаус насторожился, эльф вроде улыбался, его задумчивость и серьезность вновь исчезли, но эта радость была какой-то не такой, как хотелось бы юноше. И это взволновало Клауса, так сильно, что он почувствовал, что сердце его замерло на миг, сковало тупой болью, а потом вновь отпустило.
— Спасибо, Клаус, — Микаэл понял, как неосторожен он был. — Я и мечтать не мог о таком подарке.
— Врешь! — Может Клаус и был деревенским простаком, но фальшь он чувствовал и не переносил ее. — Отдай его мне обратно!
— Да что с тобой? Я, правда, благодарен.
Клаус упрямо тряхнул головой.
— Смотри, ты промокнешь, а потом заболеешь и умрешь. Я не буду тебя хоронить, так и знай. Я сожгу тебя, — сказал ему Микаэл.
Клаус разозлился, в конце концов, что этот эльф себе возомнил. Кто еще кого будет хоронить, когда вообще неизвестно, что с ними будет завтра, что будет через час, в следующий миг? И дойдут ли они до Медеи, и есть ли она где-то там? Может это все россказни бродяг и торговцев!
— Клаус.
Микаэл примирительно тронул его за плечо, но Клаус лишь хмуро молчал.
— Ты меняешь, Клаус, — произнес эльф. Он дотронулся ладонью до щеки юноши. Ладонь была прохладной. — Знаешь, я никогда не забуду тебя. Сколько бы жизней мне не пришлось прожить. И твой подарок тоже.
Юноша посмотрел на Микаэла, эти эльфы всегда несут полную чушь, но каким-то образом попадают в самое сердце. Клаус примирительно кивнул, а потом вернулся под дерево. Микаэл сел рядом и положив голову юноше на плечо. Так они сидели в тишине какое-то время.
Топи
ТопиС утра Клауса била мелкая дрожь, ему все не удавалось согреться после ночного сна, Микаэл шел рядом, потирая глаза. Они уже несколько дней никого не встречали, словно были совсем одни в этом мире. Порой они подбирали с земли поломанные ветром ветки и, представляя, что это мечи, сражались друг с другом. Им нравилось думать, что они два отважных рыцаря, или король и его верный слуга, сражающиеся против огромной армии. Но в конце они всегда одерживали победу, и многотысячные войска врагов бежали прочь. Облака были их воздушными замками, прекрасными кораблями.
Страница 12 из 30
