Только свет…

— Микаэл, — он позвал еще раз, осторожно прикасаясь к этому прекрасному лицу. Эльф едва повел ресницами, как будто пытаясь очнуться из забытья, на мгновение его взгляд стал осознанным, а губы искривились, желая произвести на свет слова, но, увы, в следующий миг Микаэл стал бледным, как полотно, глаза его заволокло поволокой, и он уже не узнавал Клауса и не реагировал на его прикосновения и слова.

Юношей овладело отчаяние, он обвел взглядом унылую комнату, где страданий было больше, чем радости, а потом резко встал и отправился искать Марию. На улице ему попался солдат с тачкой доверху набитой тряпьем, среди этих вещей он вдруг увидел куртку эльфа и его ботинки.

— Стой, — сказал он, но солдат проигнорировал его, отправившись дальше. Клаус увидел, как он завез вещи в небольшой деревянный сарай, оставив их внутри, и вышел наружу, держа в руках ботинки Микаэла.

— А ну отдай! — Клаус разбежался и толкнул солдата, тот грохнулся на землю, выронив обувку эльфа. Юноша схватил ее и побежал прочь, правда, надолго его не хватило, голова стала кружиться, а в груди невыносимо колоть. Солдат поймал его и ударил по лицу.

— Скажи спасибо, что на тебя здесь выделяют кормежку. Вишь чего захотел, подавай ему новую обувь!

Вокруг собралась толпа любопытных, среди них был и врач, он молча подошел к солдату и забрал у него ботинки, а потом направился к новой пристройки. Клаус улыбнулся, стирая с лица кровь, по крайне хоть что-то он вернул Микаэлу.

К сараю было подобраться сложней, он со всех сторон хорошо просматривался. К тому же вечером его запирали на замок. Но Клаусу уже приходилось открывать такие замки, ему удалость выкрасть шпильку у одной из медсестер, и ночью он пробрался внутрь, счастливый, что наконец-то сможет исполнить желание эльфа. В небольшое окно едва-едва проникал лунный свет, приходилось подносить к нему каждую вещь, убеждаясь, что это не то. «И куда она могла запропаститься», — шептал себе под нос Клаус, когда дверь в сарай приоткрылась, и на пороге он увидел Марию.

Поцелуй Марии

Поцелуй Марии

Юноша испугался, на миг ему показалось, что это призрак одного из погибших солдат пришел за ним в отместку за то, что он копается в его вещах. Но узнав медсестру, Клаус с облегчением вздохнул, хотя встреча с этой женщиной едва ли предвещала что-то хорошее. Она сделала несколько шагов в сторону юноши, у нее было в руках какая-то вещь, и Мария встала именно так, чтобы Клаус увидел какая. Это была куртка эльфа, гротескная россыпь бисера, он бы узнал ее, где угодно.

— Отдай, — попросил юноша, поворачиваясь к Марии.

Она склонила голову набок, словно не зная, как же ей поступить дальше, может быть, она даже боялась Клауса. О, это бы было ему на руку.

— Зачем она тебе? — ее голос звучал очень глухо, словно ночная тьма пыталась поглотить его.

— Она нужна Микаэлу, он совсем плох, я должен сделать для него хоть что-то, — Клаусу было тяжело говорить, в горле комом стояла горечь, еще одна утрата, таково ему не пережить, он точно знал. Его сердце сделано не из камня, оно все еще живое, в отличие от многих вокруг. Досадное приобретение в подобные времена.

— Эльфу? Эльфы коварны, ты знаешь? Они лгут, они плетут сети своих интриг очень искусно, ты просто попался в одну из них. Когда он умрет, тебе станет легче, мальчик.

— Нет, — воскликнул Клаус, — Микаэл не такой, он спас меня и спасал не раз за все время, что мы идем вместе. Он лучше многих, лучше всех, и если кто-то и заслуживает жизни, так это он!

Мария прикрыла рот рукой, ее глаза лихорадочно бегали, она думала о чем-то, возможно просто оценивала слова худого оборванца перед ней, решала, не сумасшедший ли он.

— Эльфы жестоки. Лучше ему умереть, — она прижала куртку к себе и развернулась, ей вдруг стало стыдно за свои слова, но ей не хотелось, чтобы Клаус это видел. Нужно было поскорей уйти отсюда, позвать кого-нибудь, чтобы наказали мальчишку — что за странная идея рыться ночью в чужих вещах.

Клаус не думал, все получилось как-то спонтанно, эмоции завладели им, и он бросился к Марии, хватая ее ноги, не давая ей двинуться с места.

— Прошу, умоляю, вы можете спасти его, я знаю, вы можете. Не дайте ему умереть! Я не вынесу этого, я не вынесу! — Клаус от крика перешел на страстный шепот, ощущая губами соленый вкус собственных слез. Наверное, увидев себя со стороны, он бы подумал, как это смешно и нелепо, но сейчас его это не волновало, им владело одно желание — уговорить Марию.

И она поддалась ему, сначала ей хотелось остаться строгой до конца, но потом ей стала жаль Клауса. В конце концов, что толку, если мальчишка останется один, все равно его скорей всего скоро убьют, или он умрет от голода. Суровые времена, но, пожалуй, можно в них найти несколько мгновений для радости и улыбки. Мария улыбнулась, а потом потрепала Клауса по голове.

— Пойдем со мной, — сказала она, все тем же сухим холодным голосом, словно только что ее пальцы не дотрагивались так нежно до волос юноши.