Только свет…

Клаус последовал за Марией, она отвела юношу в комнату, где собирались медсестры, когда им выдавалась свободная минута. Здесь же в углу стоял шкаф с лекарствами, запиравшийся на ключ. Женщина отдала куртку эльфа юноше, а потом достала из кармана ключ от шкафа, открыла его и механически привычным движением достала с полки небольшой бумажный пакетик.

— Раствори в воде и дай эльфу. Это снимет боль, — сказала она, протягивая Клаусу пакет с лекарством.

Юноша кивнул, бережно сжимая его, а потом вдруг на волне непонятно откуда взявшейся смелости поцеловал Марию. Так бы поступил Микаэл, Клаус знал это.

— Что это значит? — удивленно спросила она, дотрагиваясь до места поцелуя. — Убирайся сейчас же!

Юноша кивнул и побежал к палате эльфа, ни разу не оглянувшись. Оставшись одна, Мария покачала головой, а потом прижала ладони к лицу, оно горело, но не от стыда, а от непонятных ей самой, переполняющих ее чувств.

Перед рассветом

Перед рассветом

Микаэл лежал все так же неподвижно, неотрывно смотря в окно, он немного сполз вниз на подушке, застыв в какой-то неудобной позе, а глаза его блестели, словно были сделаны из стекляшек и не принадлежали живому существу. Клаус не на шутку испугался, у него затряслись руки, но он не дал этому мгновенному приступу паники завладеть собой. Подойдя к эльфу, он осторожно послушал, дышит ли он. Грудь Микаэла вздымалась осторожно, но все-таки с настойчивой частотой, а щеку юноши обдало жарким дыханием.

— Сейчас, я помогу тебе.

Клаус бросился в угол комнаты, где стояла вода в кувшине, высыпал лекарство в кружку, а потом налил туда воды. Юноша вернулся к эльфу и попытался дать ему этот напиток, но Микаэл был слишком слаб, чтобы сделать хоть глоток. Клаус растеряно обвел взглядом комнату, а потом, вспомнив что-то, сел рядом с эльфов, аккуратно притянув к себе, чтобы не сдвинуть повязку. Юноша сделал глоток лекарства, а потом наклонился к губам эльфа. «Ну же, Микаэл», — думал он, стараясь приоткрыть рот эльфа своим. Губы Микаэла были горячими и сухими, со вкусом крови, едва различимым, в какой-то миг они стали податливей, и тогда Клаусу удалось пропустить жидкость внутрь рта, немного пролилось и сбежало по бледной щеке.

Понимал ли Микаэл, что происходит, как далеко он зашел в Царство вечных теней? И как страшно было Клаусу, что вдруг, эльф сделает еще один шаг — и тогда все, конец. Извечная пустота.

Будет ли Клаус в состоянии жить в мире без Микаэла, и не заблудится ли душа Микаэла где-то там без помощи Клауса? Все эти мысли мелкой дробью бились в голове юноши, и только поняв, что нужное количество лекарства эльф проглотил, Клаус подумал, что он поцеловал Микаэла и, возможно, вдохнул в него часть своей жизни.

— Я не отпущу тебя, — прошептал Клаус. Он аккуратно уложил Микаэла на его постели, а сам, накинув его куртку на плечи, сел на пол, касаясь щекой ослабшей руки эльфа. Клаус не видел, но знал, что вскоре Микаэл закрыл глаза, освободившись от отчаянных оков боли, его дыхание стало ровней и отчетливей, а, значит, он собирался жить.

В неясной робкой поступи света за окном Клаус улыбался, как делал это когда-то давно, беззаботно и легко, а может просто кажется, что давно. В тишине комнаты, возможно вымышленной, он притянул ладонь эльфа к своей щеке, чувствуя его тепло. Он был рад, что никто не видит его в этот миг.

Исцеление

Исцеление

— Что здесь происходит? — Клауса разбудил голос откуда-то сверху, он вздрогнул и открыл глаза, оглядывая комнату.

День выдался солнечным, палата стала почти прозрачной, некоторых больных прикрыли от яркого света специальными сетками. Возле двери стояла Мария, отнимая у одного из пациентов перочинный нож. Ах, да, это был молодой солдатик, которому снарядом порезало лицо, говорили, что до войны он был очень красивым. Сейчас от этой красоты остались только большие серые глаза, они часто с неприязнью смотрели на Клауса, когда тот приходил к Микаэлу.

— Сейчас же прекрати, что ты как малый ребенок, — увещала Мария, — жизнь на этом не кончена.

Клаус сел на колени, посмотрев на эльфа, тот крепко спал. Юноша потрогал его лоб — он был негорячий.

«Приятных снов», — шепнул Клаус, а потом накрыл Микаэла курткой, все-таки уже приближались холода, а сам вышел на улицу.

На душе замерло некое умиротворенное чувство, как будто он теперь точно знал, что все беды позади, и, присев возле здания школы на деревянную скамейку, Клаус стал смотреть в небо, не думая ни о чем. Через час все пошли на обед, юноша тоже, а после него, захватив хлеб и кружку молока, Клаус вновь вернулся к Микаэлу.

Эльф не спал, рассматривая свои руки, подводя их близко к лицу и вновь отводя прочь. Он был так сосредоточен этим занятием, что не сразу увидел Клауса.

— Ты проснулся, — сказал юноша, подходя к эльфу и ставя еду на столик рядом, а сам сел на уголок кровати.