Только свет…

Его появление наверняка разозлило ее, или, возможно, расстроило, но перед этими людьми она не могла показать свои чувства, Микаэл знал это. Поэтому она попросила оставить ее вдвоем с этим странным мальчишкой.

— Ты уверена, что все будет хорошо? — спросил ее один из мужчин.

— Все будет хорошо, Жан, — сказала она, дотронувшись до его руки, как-то особенно нежно.

— Пошел прочь, — бросил ему вслед эльф, а сам улыбнулся.

— Зачем ты так? — певица поспешно прикрыла его рот рукой, а потом потянула за собой обратно в здание. Ей было немного неприятно касаться его недостаточно чистой одежды, но она старалась не подавать виду, сохраняя непринужденное спокойствие.

— Я нашел вас, — еще раз сказал Микаэл. Он шел за ней послушно, как ребенок, как он привык когда-то, а от привычек трудно избавиться так сразу. В конце концов, он был ее первым ребенком и единственным, да, если не считать Мию, которая умерла совсем маленькой, то он был единственным.

Они поднялись наверх по боковой лестнице, минуя роскошь и позолоту, оставляя все это вниманию вечерних зрителей, а потом прошли в ее комнаты.

Микаэл сделал лишь несколько шагов после того, как она отпустила его руку и замер по среди залы, где видимо, она репетировала, потому что здесь стоял рояль и было достаточно светло.

— Ты бросила нас, — сказал Микаэл, он давно продумал, как скажет ей эти слова и знал, как она отреагирует на них. И все же вживую было это видеть забавней, чем в своем воображении.

Она побледнела, но теряться было не в ее привычки. Если бы он был обычным мужчиной, она бы без труда очаровала его, но он не поддавался ее чарам, он и так любил ее невероятно.

— Ты должна вернуться. Он не может без тебя. Как ты могла так просто убежать?

Ей хотелось бы найти подходящие слова, самые верные, чтобы убедить его в своей правоте, она знала, что он неглуп и его не обмануть. Оставалась только правда, и она произнесла ее своим прекрасным голосом.

— Это любовь, сам почувствуешь, когда узнаешь, что это такое. Я полюбила Жана, если бы я не была с ним, то сошла бы сума.

— Ложь, — Микаэл говорит это тихо, но веско, так что ей не поспорить.

— Я люблю его.

Эльф качает головой. Сейчас он кажется таким взрослым, не мальчик, а мужчина.

— Однажды ты поймешь, что любовь — это не только, когда ты получаешь, но и отдаешь, —

говорит Микаэл, а потом смотрит на нее, желая, чтобы сейчас она заплакала, стала собирать вещи, и они бы вернулись домой вместе. Но она все так же стоит на месте, немного склонив голову, на губах у нее дерзкая усмешка, так хорошо знакомая Микаэлу. Духи, как они похожи.

Юноша поворачивается к окну, ему не хватает воздуха, он так долго шел сюда, теша себя пустыми надеждами, но теперь он знает, это было напрасно, нет, он всегда знал, что это было напрасным. Тогда зачем? Неужели, чтобы встретить Клауса?

— Ты еще играешь на пианино? — спрашивает эльфийка.

Микаэл качает головой.

— Нет.

— Та мелодия — «Только свет», что ты сочинил, чудная. Даже сделали несколько музыкальных шкатулок, одна у меня, посмотри.

Ей хочется порадовать его, она знает, что музыка это то, что всегда приносит ему радость.

Микаэл поворачивается к певице, когда начинает играть знакомая ему мелодия. Такая тонкая и легкая, кто бы подумал, что она творение существа из крови и плоти.

— Отдай ее мне, — просит эльф.

Певица кивает и отдает ему шкатулку.

— Мне нужны деньги.

На этот раз она исчезает в другой комнате и появляется вновь с бумажным чеком в руке. Больше ему нечего просить у нее, ничего такого, чтобы она охотно отдала ему.

Он склоняется в низком поклоне, а потом, целует ее руку. Пальцы ее дрожат, они холодные как лед.

— Мадам, — говорит он. Не зная, что он может еще сделать, чтобы вернуть ее. Но она не дает ему ни единого шанса.

— Будь счастлив, — говорит она, и голос ее похож на шепот ветра, на перелив морских волн. Он тревожит сердце Микаэла и утешает его. — Будь счастлив.

Словно ветер

Словно ветер

Клаус неспешно бродил по улицам, в какой-то миг он даже позабыл об эльфе, рассматривая диковинные здания, принюхиваясь к новым запахам. Ему понравилась девушка, торговавшая пионами — цветы похожие на шары с бледным оттенком роз. Она дала ему понюхать один, и Клауса, словно опьянил этот аромат.

В какой-то момент юноша оказался на набережной, присев на теплый камень и свесив ноги вниз, он смотрел на синюю воду, которая все время колебалась, образуя причудливые узоры. От этого зрелища Клауса начало клонить в сон, но он встряхнул головой, поднялся и вновь побрел дальше.

Никто не заговаривал с ним, никто не обращал внимания. «Может они не видят меня?», — подумал юноша. Но подходить более близко к жителям города, или разговаривать с ними Клаус не решался, будь рядом Микаэл — другое дело. Как странно, почему за столь непродолжительный промежуток времени, он почему-то решил, что эльф неотделим от его жизни?