Фандом: Ориджиналы. — Почему у тебя рубашка испачкана? — спросил Клаус. — Это кровь?— Кровь моих врагов, — кивнул эльф. — Но я надеюсь, ты будешь моим другом, Клаус.
114 мин, 7 сек 17182
Юноша не выдержал, наклонился и поцеловал эльфа в щеку. Кожа у Микаэла была невероятно гладкая, подумать только, наверное, он никогда не находился слишком долго на солнце. Эльф приоткрыл глаза, слегка пошевелился, но потом опять закрыл их и повернулся на другой бок, прочь от навязчивого Клауса.
— Уже утро, — шепнул на ухо Микаэлу юноша. Эльф натянул одеяло на голову. Клаус вздохнул, но сдаваться не собирался. Его пальцы скользнули под одеяло, дотронулись до обнаженной спины эльфа, пробежались по ребрам.
— Щекотка — запрещенный прием! — воскликнул тот, вдруг поднимаясь и награждая Клауса увесистым ударом подушкой по голове. Над кроватью поднялся вихрь перьев, звук юного смеха и шум возни, когда Клаус пытался сделать свой выпад в ответ. Что им дела было сейчас до мира вокруг, когда у них был свой собственный?
В дверь постучали. Микаэл поднялся с кровати и стал натягивать на себя рубашку.
— Кто там? — спросил он.
— Я принесла ваш завтрак, сэр.
В комнату вошла служанка со столиком на колесиках полным тарелок с фруктами, булочками и другими чудными вещами. А в самом центре блестел серебряный кофейник, ловя на своей поверхности отражение Микаэла.
Клаус тоже встал с постели, когда служанка ушла. Юноши подвинули столик к окну, сев на кушетку, и вдыхая свежий и тронутый тайной осенний воздух, принялись за еду. Они мало говорили, а лишь протягивали друг другу ложки, вилки, чашки, хлеб и масло. Им было не до чинной, светской беседы, не до манер, они просто хотели есть, и остановились только тогда, когда от полных желудков им стало трудно дышать.
— Никогда хлеб не был таким вкусным, — задумчиво сказал Микаэл, прислонившись щекой к цветочной обивке и пристально смотря на Клауса. Тот согласно кивнул, его снова клонило в сон, даже мечты о новом мире теперь не так сильно будоражили его сознание.
Но он не хотел поддаваться этому ощущению, ему казалось, что если он будет медлить, он потеряет что-то, а может кого-то.
— Надо идти! — воскликнул Клаус, вскакивая и чуть не опрокинув столик. — Скоро наверняка уходит какой-нибудь корабль, нам нужно успеть взять билеты, сделать кучу дел. Я вчера слышал разговор двух джентльменов, они говорили, что сейчас лучше всего выращивать табак. Если мы получим землю, мы могли бы попробовать его посадить. Микаэл?
Клаус посмотрел на эльфа, но тот не слушал его, он стоял возле окна, скрестив руки и разглядывая небо. Что творилось в его голове? Что было для него важным?
— Микаэл, — Клаус позвал его с легкой обидой в голосе, которую не мог скрыть.
— Да, ты прав, Клаус, пора идти, теперь точно пора, — сказал эльф.
У Клауса не было вещей, кроме его новой одежды, Микаэл нес в руках деревянный ящик, в котором лежало что-то неизвестное, и что именно, он отказывался говорить. Теперь на улице с ними здоровались прохожие, продавцы магазинов улыбались и приглашались зайти внутрь, патрульные приподнимали козырьки своих кепок. Мир был благосклонен к ним, а небо удивительно синим.
Чем ближе они подходили к порту, тем сильней Клаус волновался, он бы начал подпрыгивать, или бегать вокруг эльфа, если б только не заставлял себя неимоверными усилиями быть спокойней.
— Не улети, Клаус, — произнес Микаэл, поняв его настроение. Юноша покачал головой. Ему хотелось поцеловать эльфа, но среди всей этой толпы, глазевшей на них, он так и не решился. Микаэл сел на одну из лавочек на пристани, обнял свой секретный деревянный ящик и стал разглядывать чаек и корабли, и облака, нависшие сверху.
— Я пойду узнаю про корабль, — сказал Клаус. Эльф кивнул, проводив юношу взглядом, он приоткрыл крышку ящика, убедившись, что музыкальная шкатулка не пострадала. Солнце бросало свои лучи в море, и они оставались на поверхности золотой, тонкой коркой.
— И какой этот Новый Свет? — прошептал Микаэл, глядя на подлетевшую к его ногам белую чайку. — Ты была там? Видела его?
Чайка раскрыла клюв, что-то беззвучно отвечая, наверное, ей многое хотелось рассказать эльфу, но у нее не получалось.
Клаус вернулся, сев рядом с эльфом, он не мог сдержать улыбки. В этой новой одежде в нем появилась какая-то чудная раскованность, словно он был нераскрывшимся цветком, и лишь сейчас, наконец, ему удалось показать свои красивые лепестки. Микаэл любовался им, не скрывая эмоций. Клауса бы смутил этот взгляд, будь он не так погружен в собственные мысли и мечты о будущем.
— Я узнал! — воскликнул он, и вскочил с лавки. — «Королева Виктория» отходит завтра с утра. Разве не отлично?
Микаэл мягко кивнул, продолжая рассматривать юношу, словно увидел его впервые.
— Билетов в третьем классе осталось мало, но если мы поторопимся, то сможем ухватить парочку для себя.
Эльф закусил губы, а потом растеряно погладил, лежащую у него на коленях коробку. Как бы он хотел сказать в этот миг что-то совершенно простое, очень ясное и правильное, но вместо этого лишь взглянул на солнце, которое уже успело подняться высоко над горизонтом и теперь щедро разбрасывало свои лучи повсюду.
— Уже утро, — шепнул на ухо Микаэлу юноша. Эльф натянул одеяло на голову. Клаус вздохнул, но сдаваться не собирался. Его пальцы скользнули под одеяло, дотронулись до обнаженной спины эльфа, пробежались по ребрам.
— Щекотка — запрещенный прием! — воскликнул тот, вдруг поднимаясь и награждая Клауса увесистым ударом подушкой по голове. Над кроватью поднялся вихрь перьев, звук юного смеха и шум возни, когда Клаус пытался сделать свой выпад в ответ. Что им дела было сейчас до мира вокруг, когда у них был свой собственный?
В дверь постучали. Микаэл поднялся с кровати и стал натягивать на себя рубашку.
— Кто там? — спросил он.
— Я принесла ваш завтрак, сэр.
В комнату вошла служанка со столиком на колесиках полным тарелок с фруктами, булочками и другими чудными вещами. А в самом центре блестел серебряный кофейник, ловя на своей поверхности отражение Микаэла.
Клаус тоже встал с постели, когда служанка ушла. Юноши подвинули столик к окну, сев на кушетку, и вдыхая свежий и тронутый тайной осенний воздух, принялись за еду. Они мало говорили, а лишь протягивали друг другу ложки, вилки, чашки, хлеб и масло. Им было не до чинной, светской беседы, не до манер, они просто хотели есть, и остановились только тогда, когда от полных желудков им стало трудно дышать.
— Никогда хлеб не был таким вкусным, — задумчиво сказал Микаэл, прислонившись щекой к цветочной обивке и пристально смотря на Клауса. Тот согласно кивнул, его снова клонило в сон, даже мечты о новом мире теперь не так сильно будоражили его сознание.
Но он не хотел поддаваться этому ощущению, ему казалось, что если он будет медлить, он потеряет что-то, а может кого-то.
— Надо идти! — воскликнул Клаус, вскакивая и чуть не опрокинув столик. — Скоро наверняка уходит какой-нибудь корабль, нам нужно успеть взять билеты, сделать кучу дел. Я вчера слышал разговор двух джентльменов, они говорили, что сейчас лучше всего выращивать табак. Если мы получим землю, мы могли бы попробовать его посадить. Микаэл?
Клаус посмотрел на эльфа, но тот не слушал его, он стоял возле окна, скрестив руки и разглядывая небо. Что творилось в его голове? Что было для него важным?
— Микаэл, — Клаус позвал его с легкой обидой в голосе, которую не мог скрыть.
— Да, ты прав, Клаус, пора идти, теперь точно пора, — сказал эльф.
У Клауса не было вещей, кроме его новой одежды, Микаэл нес в руках деревянный ящик, в котором лежало что-то неизвестное, и что именно, он отказывался говорить. Теперь на улице с ними здоровались прохожие, продавцы магазинов улыбались и приглашались зайти внутрь, патрульные приподнимали козырьки своих кепок. Мир был благосклонен к ним, а небо удивительно синим.
Чем ближе они подходили к порту, тем сильней Клаус волновался, он бы начал подпрыгивать, или бегать вокруг эльфа, если б только не заставлял себя неимоверными усилиями быть спокойней.
— Не улети, Клаус, — произнес Микаэл, поняв его настроение. Юноша покачал головой. Ему хотелось поцеловать эльфа, но среди всей этой толпы, глазевшей на них, он так и не решился. Микаэл сел на одну из лавочек на пристани, обнял свой секретный деревянный ящик и стал разглядывать чаек и корабли, и облака, нависшие сверху.
— Я пойду узнаю про корабль, — сказал Клаус. Эльф кивнул, проводив юношу взглядом, он приоткрыл крышку ящика, убедившись, что музыкальная шкатулка не пострадала. Солнце бросало свои лучи в море, и они оставались на поверхности золотой, тонкой коркой.
— И какой этот Новый Свет? — прошептал Микаэл, глядя на подлетевшую к его ногам белую чайку. — Ты была там? Видела его?
Чайка раскрыла клюв, что-то беззвучно отвечая, наверное, ей многое хотелось рассказать эльфу, но у нее не получалось.
Мечты
Мечты…Клаус вернулся, сев рядом с эльфом, он не мог сдержать улыбки. В этой новой одежде в нем появилась какая-то чудная раскованность, словно он был нераскрывшимся цветком, и лишь сейчас, наконец, ему удалось показать свои красивые лепестки. Микаэл любовался им, не скрывая эмоций. Клауса бы смутил этот взгляд, будь он не так погружен в собственные мысли и мечты о будущем.
— Я узнал! — воскликнул он, и вскочил с лавки. — «Королева Виктория» отходит завтра с утра. Разве не отлично?
Микаэл мягко кивнул, продолжая рассматривать юношу, словно увидел его впервые.
— Билетов в третьем классе осталось мало, но если мы поторопимся, то сможем ухватить парочку для себя.
Эльф закусил губы, а потом растеряно погладил, лежащую у него на коленях коробку. Как бы он хотел сказать в этот миг что-то совершенно простое, очень ясное и правильное, но вместо этого лишь взглянул на солнце, которое уже успело подняться высоко над горизонтом и теперь щедро разбрасывало свои лучи повсюду.
Страница 28 из 30
