И зомби на вокзалах коротают судьбу, И старухи кричат, как пожилые марабу Башня Рован, «Москвовуду» Было где-то пол-одинадцатого, когда мы с Юлей подошли к подъезду. На первом этаже нас ожидало маленькое дежавю советской эпохи — неработающий лифт. Что ж, третий этаж не тридцать третий, поднялись пешком, хотя ЖЭУ вместе с пресловутым экономическим кризисом и икалось…
12 мин, 14 сек 9475
Бородатый Андрей тем временем со сноровкой, выдававшей большой опыт, заломил руки маме… да какого хрена? Тебе же ясно разъяснили, придурок, это не мама, это некроб, просто шевелящееся и мычащее тело! — в общем, он завел руки этого за спину и туго спеленал их похожим на строительный скотчем.
— О-их, о эо? О ои со ой э-аю?
Я прошел в коридор. Надо же открыть им дверь… и закрыть за ними.
— Уа ы эя эёе? О-их, я э ачу! Э оаай эя и! О-их, я оюсь!
— Всего наилучшего, молодой человек. До свидания.
— Э оаай! Оауйа! О-их!
— Вам спасибо — Я э ачу! О-их!
— Не за что, молодой человек. Это наша работа.
Он в последний раз улыбнулся мне. Я выдавил ответную улыбку и захлопнул дверь, торопясь отгородиться ею от очередного, уже истошного «О-их!», гулко отдавшегося в ночном подъезде.
Потом открыл снова, поднял сжавшийся между батареей и мусоропроводом серый полосатый комочек на руки — Тишка радостно замуркал мне в рубаху, занес домой, и котенок немедленно стал придирчиво обнюхивать коридор, время от времени шипя и пуша шерстку на хвосте и вдоль спины.
На кухне Юля стучала горлышком пузырька о край стакана. Резко пахло валерианой. Я обнял ее за плечи и посмотрел в окно.
Два месяца назад там стояла машина с красным крестом. Теперь — белая «газель» с черным изображением песочных часов, цифрой 013 и буквами ГСУН.
Хлопнула дверь. Очкастый шел впереди. Он открыл заднюю дверцу машины, но в этот момент ма… некроб вывернулся из рук бородатого и побежал прочь. Тощие старушечьи ноги смешно разъезжались на льду в свете фонарей. Андрей нагнал его в два прыжка, наотмашь рубанул ребром ладони в толстой перчатке, поднял обмякшее тело — за шиворот и за смотанные скотчем руки — и поволок к машине.
Больше смотреть я не стал, и только слышал, уткнувшись лицом в волосы жены, как хлопнула дверь, зарычал мотор — и его звук стал удаляться.
— Только тело… — шептал я трясущейся от беззвучных рыданий жене.
— Это только тело…
— О-их, о эо? О ои со ой э-аю?
Я прошел в коридор. Надо же открыть им дверь… и закрыть за ними.
— Уа ы эя эёе? О-их, я э ачу! Э оаай эя и! О-их, я оюсь!
— Всего наилучшего, молодой человек. До свидания.
— Э оаай! Оауйа! О-их!
— Вам спасибо — Я э ачу! О-их!
— Не за что, молодой человек. Это наша работа.
Он в последний раз улыбнулся мне. Я выдавил ответную улыбку и захлопнул дверь, торопясь отгородиться ею от очередного, уже истошного «О-их!», гулко отдавшегося в ночном подъезде.
Потом открыл снова, поднял сжавшийся между батареей и мусоропроводом серый полосатый комочек на руки — Тишка радостно замуркал мне в рубаху, занес домой, и котенок немедленно стал придирчиво обнюхивать коридор, время от времени шипя и пуша шерстку на хвосте и вдоль спины.
На кухне Юля стучала горлышком пузырька о край стакана. Резко пахло валерианой. Я обнял ее за плечи и посмотрел в окно.
Два месяца назад там стояла машина с красным крестом. Теперь — белая «газель» с черным изображением песочных часов, цифрой 013 и буквами ГСУН.
Хлопнула дверь. Очкастый шел впереди. Он открыл заднюю дверцу машины, но в этот момент ма… некроб вывернулся из рук бородатого и побежал прочь. Тощие старушечьи ноги смешно разъезжались на льду в свете фонарей. Андрей нагнал его в два прыжка, наотмашь рубанул ребром ладони в толстой перчатке, поднял обмякшее тело — за шиворот и за смотанные скотчем руки — и поволок к машине.
Больше смотреть я не стал, и только слышал, уткнувшись лицом в волосы жены, как хлопнула дверь, зарычал мотор — и его звук стал удаляться.
— Только тело… — шептал я трясущейся от беззвучных рыданий жене.
— Это только тело…
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 4 из 4
