Тонкая грань

Антон лежал оглушённый, крепко зажмурив глаза, не смея пошевелиться. Крики не смолкали, казалось, что они становятся ещё громче. Они доносились отовсюду. Антон прислушался к своему телу. Вроде бы боли он нигде не чувствовал. Потом всё-таки нашёл болевое ощущение в руке, в которой нёс чемодан. Кисть застряла в ручке, кожа была слегка содрана, но, освободив кисть, Антон смог пошевелить пальцами. Он решился открыть глаза, и взгляд его сразу же упёрся, в распростёртое перед ним, тело мужчины. Мужчина лежал в неестественной, пугающей позе. Он перекрывал проход, лицо было обращено к Антону, и этого лица просто не было. Была лишь кровавая маска. И от этой маски тянулся тоненький ручеёк крови.

Антон вскочил. Перешагнул через труп — в том, что мужчина мёртв, у него не было сомнений. Шатаясь, двинулся к тамбуру. Голова кружилась, его подташнивало: то ли от того, что он всё-таки получил сотрясение мозга, то ли от увиденного. Дверь вагона была открыта. Внизу, на земле, сидела молоденькая девушка-проводница, которая плакала навзрыд.

Струя свежего, ночного воздуха немного привела Антона в чувство. Он спрыгнул на землю. Мимо него бежали люди. Они бежали туда, вперёд. И взглянув в том направлении, Антон охнул. Там, где были передние вагоны, теперь высилась жуткая гора скомканного металла.

Без сил он опустился на землю, уронив голову на руки. Весь уйдя в себя, сейчас он даже не слышал криков, плача, стонов, которые ни на минуту не стихали.

Он думал об этом лице. Кто это был? Кто бы это не был, но благодаря ему, он сейчас жив. И, ещё, благодаря своему неумению спать в поезде. Неведомый спаситель, вселяющий ужас…

Спаситель? Внезапно ему пришла совсем другая мысль. А что если, не спаситель, а… сама смерть или… мститель? Что если этот жуткий образ, путешествуя от окна к окну, внезапно предстаёт глазам машиниста?

«Человеческий фактор… оба машиниста не заметили предупреждающего сигнала»…

Антон вновь взглянул вперёд. Что ж, подтвердить или опровергнуть его догадку ни один из машинистов не сможет…

Но он знал одно. Когда приедут спасатели, когда приедут репортёры, когда будут расспрашивать тех, кто остался в живых… Он им скажет. Он обязательно скажет!

— Люди! Если когда-нибудь, вы будете ехать ночью в поезде, и вдруг за стеклом увидите бледное, ужасное лицо, то… бегите! Бегите без промедления!

История пятая. Сон

Было нестерпимо жарко. Казалось, солнечные лучи забираются даже под кожу.

Алексей медленно шёл к подъезду. В душе была смутная тревога, несмотря на яркий свет, разлитый вокруг. Дойдя до двери, потянул её на себя, услышав противный визг петель. Шагнул в распахнувшуюся темноту и отпустил дверь, которая захлопнулась за ним с глухим стуком.

И сразу же навалился страх. Не было никакого подъезда, не было площадки с лифтом, не было ступеней — перед ним лежал длинный коридор, конца которого он не мог разглядеть.

Алексей вспомнил, что он уже здесь был. И испытал тогда настоящий ужас. Именно пережитый ужас являлся на данный момент этой памятью.

Вдоль всего коридора, по левой стороне, тянулись трубы: то ли покрытые ржавчиной, то ли выкрашенные в тёмно-рыжий цвет. Тяжёлые, бурые капли, срываясь с них, ударялись о железный пол коридора и будто наигрывали странную, гнетущую, монотонную музыку. Коридор был освещён тусклыми, грязными лампами в металлических решётках. По правую сторону также шла глухая стена. Но это была иллюзия. Алексей знал, что посередине пути, его ожидает дверь. Страшная дверь. Он не знал, что за ней, и узнать этого не хотелось.

Он надеялся проскочить эту дверь, надеялся, что она, и на этот раз, не откроется.

Алексей глубоко вздохнул, пытаясь унять сердцебиение, и двинулся в путь. Шёл, осторожно ступая, стараясь не создавать шума, что сделать было сложно — железный пол глухо отзывался на каждый его шаг.

Середина пути. Алексей теперь уже ясно видел конец коридора, но вместо того, чтобы пойти быстрее, замедлил шаг. Вот она — эта дверь. Двухстворчатая, железная, покрытая той же ржавчиной, что и трубы. Но страшна была не она, а те звуки, которые он вновь ясно услышал. Хруст. Жуткий хруст, от которого накатывала дурнота. Ни криков, ни стонов — только этот хруст. Хруст разгрызаемых кем-то костей. Из-под двери медленно вытекало что-то тёмное, густое…

С трудом, но ему удалось оторвать ноги от пола, осторожно перешагнуть этот ручей. Теперь Алексей шёл быстро, забыв всякую осторожность. Под конец он перешёл на бег.

Коридор закончился площадкой, от которой наверх шли металлические ступени. Он не знал — что там наверху. Память молчала. На площадке даже было довольно большое окно, правда, все грязное и плохо пропускающее свет.

Не глядя наверх, Алексей взялся руками за перила и шагнул на первую ступеньку. Потом на вторую, упорно глядя себе под ноги.

И, вдруг, что-то почувствовал. Подняв голову, застыл на месте.

То, что он увидел на верхней площадке, повергло его даже не в ужас. Он просто оцепенел, на какое-то время перестав существовать.