Тонкая грань

Всю дорогу он думал о ней. Понимал, что уже прежним ему не быть, понимал, что ничего нельзя вернуть, и пытался понять — как же нужно было любить, чтобы, вот так, отпустить его…

История четвёртая. Лицо

— Внимание! Со второго пути отправляется поезд…

Вагон дёрнулся одновременно с выдохом Антона. Он никак не мог понять своего настроения. Ведь всё хорошо. Сколько раз он хотел съездить в родной город, но постоянно что-то мешало. И тут подвернулась эта командировка. Антон дополнительно взял неделю отпуска, чтобы, завершив дела, немного отдохнуть, встретиться с друзьями, походить, по знакомым с детства, местам. Но на вокзале на него неожиданно напала странная тоска, которая и сейчас своими серыми ручонками трепала ту область, которую называют душой.

Поезд осторожно набирал ход, Антон встал и, покинув купе, вышел в тамбур. Прикурив, встал у окна. Смотреть пока было не на что.

Антон любил поезда, любил этот особенный запах, который пах дорогой, свободой, романтикой. Единственной проблемой было то, что в поезде он не мог спать. Впрочем, тем, кто заваливался на полку едва ли не сразу после отправления поезда и лежал на ней всю дорогу, он не завидовал. Ничего страшного, что не поспит, а лишь подремлет под стук колёс и покачивание вагона — он хорошо отоспался перед отъездом. Ехать двенадцать часов. Жаль, что билеты он смог достать только на ночной поезд. Но сейчас июнь, так что успеет наглядеться в окно.

«Странно, — мелькнула в голове мысль, — вагон почти пустой». Обычно, в сезон отпусков, на поезда этого направления билеты достать сложно, и они все забиты под завязку, а тут, мало того, что он оказался один в купе, так ещё и в других были свободные места. Но это было даже лучше — неизвестно ещё, какие бы попались попутчики.

Докурив сигарету, вернулся в купе. Его место было против движения проезда, но так как никто к нему так и не присоединился, Антон занял противоположную полку. Вот теперь можно уставиться в окно и бездумно смотреть на пробегающий мимо мир.

После дневной жары в вагоне было душно, поэтому окно было открыто, но по мере того, как опускалась темнота, становилось всё прохладнее. Антон решил, что пора закрыть окно. Не тут-то было! Все попытки прекратить это вентилирование не увенчались успехом.

Проводники уже погасили свет, в купе стало темно, прохладно и неуютно. Тишина нарушалась лишь постукиванием колёс. И в груди Антона вновь шевельнулась, ушедшая было, тоска. Даже не тоска, а что-то более тяжёлое, незнакомое. То ли от этого чувства, то ли от того, что в вагоне, действительно стало холодно, тело пронизала дрожь.

Антон достал из сумки свитер и натянул на себя. Выныривая из него, он глянул в окно и окаменел от ужаса и неожиданности. За стеклом он увидел бледное лицо, с жутким оскалом, выражающим предсмертную муку. Глазные впадины были черны, казались пустыми, но, не видя глаз, Антон почти физически ощутил их прожигающий взгляд. С каждой секундой в нём что-то нарастало изнутри, ища выхода. Наконец рот его открылся, и из горла вырвался на свободу крик. Он был короткий, но привёл его в чувства — их хватило на то, чтобы вскочить, броситься к двери и пулей вылететь в коридор.

Непроизвольно схватился рукой за сердце, пытаясь унять его биение, от которого кровь пульсировала в глазах. Что это было? Кто это? Он мог поклясться, что это не галлюцинация, не какой-то эффект, не отражение его лица. Он видел это ясно, он чувствовал этот страшный взгляд! Ощущал его кожей. И этот оскал… Даже сейчас ужасное видение стояло у него перед глазами.

Вцепившись руками в поручень, Антон не в силах был сделать шаг. Незакрытая дверь купе ритмично постукивала в такт колёс.

Вдруг в конце вагона промелькнула полоска света, которая тут же исчезла, и в темноте что-то шевельнулось. Показалось, что это шевелится сама темнота. Но, вот от неё отделилась какая-то часть, и, теперь Антон ясно различил высокую, худую фигуру.

Прилипнув к полу, Антон с ужасом смотрел на неё, увидел, как она медленно двинулась по коридору, вновь коротко вскрикнул и бросился назад в купе. Влетев в купе, закрыл дверь и, только тут, пожалел о том, что не догадался бежать в другой вагон.

За дверью он явственно слышал приближающиеся шаги…

Вот они остановились, и, в следующий миг раздался стук. Всё, что мог сделать Антон, это отступить от двери. За спиной был столик, в который он упёрся, а за ним… Никакая сила не заставила бы его обернуться, чтобы вновь встретиться глазами с тем, кто, может быть, и сейчас находится за окном.

Стук повторился, и вслед ему раздался голос:

— Откройте дверь! У вас всё в порядке?

Никогда ещё Антон не испытывал такого облегчения. Руки плохо слушались, но ему всё-таки удалось открыть замок и распахнуть дверь.

За дверью стоял проводник. Антон посторонился, но скорее он это сделал намеренно, чтобы заставить этим движением его войти.

— Что случилось? Это вы кричали?