Воистину, в канун Нового Года приключаются самые неожиданные и невероятные казусы, сюрпризы и превращения. Правда, далеко не всегда и не для всех такие новогодние превращения означают перемены к лучшему.
21 мин, 5 сек 8989
Когда полиция вместе с чиновниками крепостной Палаты прибыла в деревню Волковичи для описи проживавших там крепостных Судейкина, то выяснилось, что настоящие Ефим Иванов и Игнат Федотов жили там совершенно открыто и спокойно. О своей неоднократной продаже в чужие руки они ничего не знали. Не вызывало ни малейших сомнений то, что Судейкин во всех шести сделках использовал посторонних лиц, фиктивно присваивая им фамилии своих крепостных крестьян.
Мошенничество было налицо.
В апреле 1792 г., когда слухи о проводившемся в смоленском наместничестве расследовании широко распространились по соседним губерниям, стало известно об мошенничествах в г. Клине под Москвой, во всем аналогичных тем аферам, которыми промышлял Судейкин. Некий молодой корнет Брянов продавал соседским помещикам рекрутов-«добровольцев», которые после зачисления в армию немедленно убегали. Когда Брянова стали допрашивать по всем этим подозрительным случаям, он быстро сознался в том, что некоторых своих «добровольцев» покупал у Льва Судейкина, для чего и ездил в Орел и Смоленск. Хотя Брянов признавал факт личного знакомства с Судейкиным, он истово отрицал существование сговора с последним. Впрочем, несмотря на все его заверения, следователи решили арестовать Брянова и он был в скором времени направлен в Рославль для проведения очных ставок.
Впрочем, молодой корнет до провинции не доехал. Сообразив, что дело принимает весьма скверный оборот, молодой человек сбежал по дороге. Возможно, сие произошло не без участия подкупленного им конвоя — сказать что-либо определенное на этот счет не представляется возможным. Отыскать Брянова так и не удалось и более он в этом деле не возник.
Полиция прикладывала огромные усилия к тому, чтобв отыскать рекрутов-беглецов. Ориентировки на них разошлись по всей европейской России, вплоть до земель Войска Донского.
В июле 1792 г.,в самый разгар следствия, Судейкин и Лосинский совершили побег. Произошло это во время проведения очной ставки. Поскольку расследование курировал рославльский городничий, все допросы и очные ставки проводились не в местной тюрьме, а в здании городничего правления. Как нетрудно догадаться, его помещения не были должным образом оборудованы. Воспользовавшись отсутствием решеток на окнах и банальным невниманием конвоя, оба арестанта благополучно покинули дом негостеприимного городничего. Несмотря на то, что следствие лишилось важнейших действующих лиц, этот побег имел и свой плюс: теперь отпали все сомнения в том, что Судейкин и Лосинский были хорошо знакомы прежде и прекрасно ладили.
Этот побег наделал большой переполох. Власти постарались взять под контроль все дороги, ведущие в соседние губернии, хозяева питейных заведений и постоялых дворов получили ориентировки на беглецов, а в тех местах, где они предположительно могли появиться, были выставлены засады. Судейкин и Лосинский пробыли на свободе менее менее месяца. Их арестовали как «беспаспортных» при попытке выезда из губернии. Примечательно, что Лосинский, потерявший всякое доверие к своему товарищу, отказался разделиться и передвигаться по-одиночке. Прокофий все еще рассчитывал получить остаток долга (вернее, его бОльшую часть), который ему в свое время недодал компаньон. Он ни на шаг не отходил от Судейкина, опасаясь, что тот его бросит.
В конечном итоге это и погубило мошенников. Пара молодых мужчин, во всем соответствовавшая полицейскому описанию, не могла не привлечь к себе пристрастного внимания. Беглецов арестовали, вернули в Рославль, где для пущей безопасности заковали в кандалы.
В феврале 1793 г. московская полиция арестовала некоего Петра Златковского, одного из тех людей, которых корнет Брянов продавал другим дворянам для последующей отдачи в рекрутское присутствие. Опасаясь ссылки в каторжные работы, Златковский стал активно сотрудничать со следствием. Благодаря этому быстро выяснилось, что Златковский никогда не был крепостным и являясь сыном священника не подлежал призыву в армию. По договоренности с Бряновым Златковский скрыл свое происхождение и отставной корнет продал его как своего крепостного. После этой сделки Златковский тут же был отведен в рекрутское присутствие и записан в рекруты. А уже на следующий день, благополучно уйдя из-под караула, Петр Златковский повстречал отставного корнета на рыночной площади и тот вывез его на своей бричке из города. Эта афера в мельчайших деталях повторяла те мошенничества, что за сотни километров от Москвы проворачивал Лев Судейкин!
Мошенничество было налицо.
В апреле 1792 г., когда слухи о проводившемся в смоленском наместничестве расследовании широко распространились по соседним губерниям, стало известно об мошенничествах в г. Клине под Москвой, во всем аналогичных тем аферам, которыми промышлял Судейкин. Некий молодой корнет Брянов продавал соседским помещикам рекрутов-«добровольцев», которые после зачисления в армию немедленно убегали. Когда Брянова стали допрашивать по всем этим подозрительным случаям, он быстро сознался в том, что некоторых своих «добровольцев» покупал у Льва Судейкина, для чего и ездил в Орел и Смоленск. Хотя Брянов признавал факт личного знакомства с Судейкиным, он истово отрицал существование сговора с последним. Впрочем, несмотря на все его заверения, следователи решили арестовать Брянова и он был в скором времени направлен в Рославль для проведения очных ставок.
Впрочем, молодой корнет до провинции не доехал. Сообразив, что дело принимает весьма скверный оборот, молодой человек сбежал по дороге. Возможно, сие произошло не без участия подкупленного им конвоя — сказать что-либо определенное на этот счет не представляется возможным. Отыскать Брянова так и не удалось и более он в этом деле не возник.
Полиция прикладывала огромные усилия к тому, чтобв отыскать рекрутов-беглецов. Ориентировки на них разошлись по всей европейской России, вплоть до земель Войска Донского.
В июле 1792 г.,в самый разгар следствия, Судейкин и Лосинский совершили побег. Произошло это во время проведения очной ставки. Поскольку расследование курировал рославльский городничий, все допросы и очные ставки проводились не в местной тюрьме, а в здании городничего правления. Как нетрудно догадаться, его помещения не были должным образом оборудованы. Воспользовавшись отсутствием решеток на окнах и банальным невниманием конвоя, оба арестанта благополучно покинули дом негостеприимного городничего. Несмотря на то, что следствие лишилось важнейших действующих лиц, этот побег имел и свой плюс: теперь отпали все сомнения в том, что Судейкин и Лосинский были хорошо знакомы прежде и прекрасно ладили.
Этот побег наделал большой переполох. Власти постарались взять под контроль все дороги, ведущие в соседние губернии, хозяева питейных заведений и постоялых дворов получили ориентировки на беглецов, а в тех местах, где они предположительно могли появиться, были выставлены засады. Судейкин и Лосинский пробыли на свободе менее менее месяца. Их арестовали как «беспаспортных» при попытке выезда из губернии. Примечательно, что Лосинский, потерявший всякое доверие к своему товарищу, отказался разделиться и передвигаться по-одиночке. Прокофий все еще рассчитывал получить остаток долга (вернее, его бОльшую часть), который ему в свое время недодал компаньон. Он ни на шаг не отходил от Судейкина, опасаясь, что тот его бросит.
В конечном итоге это и погубило мошенников. Пара молодых мужчин, во всем соответствовавшая полицейскому описанию, не могла не привлечь к себе пристрастного внимания. Беглецов арестовали, вернули в Рославль, где для пущей безопасности заковали в кандалы.
В феврале 1793 г. московская полиция арестовала некоего Петра Златковского, одного из тех людей, которых корнет Брянов продавал другим дворянам для последующей отдачи в рекрутское присутствие. Опасаясь ссылки в каторжные работы, Златковский стал активно сотрудничать со следствием. Благодаря этому быстро выяснилось, что Златковский никогда не был крепостным и являясь сыном священника не подлежал призыву в армию. По договоренности с Бряновым Златковский скрыл свое происхождение и отставной корнет продал его как своего крепостного. После этой сделки Златковский тут же был отведен в рекрутское присутствие и записан в рекруты. А уже на следующий день, благополучно уйдя из-под караула, Петр Златковский повстречал отставного корнета на рыночной площади и тот вывез его на своей бричке из города. Эта афера в мельчайших деталях повторяла те мошенничества, что за сотни километров от Москвы проворачивал Лев Судейкин!
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 5 из 7
