Воистину, в канун Нового Года приключаются самые неожиданные и невероятные казусы, сюрпризы и превращения. Правда, далеко не всегда и не для всех такие новогодние превращения означают перемены к лучшему.
21 мин, 5 сек 8990
Помимо этого, Златковский смог назвать фамилии некоторых неизвестных до того следствию лиц, причастных к мошенничествам Судейкина. Названные фамилии он слышал прежде от Брянова. В числе поименованных Златковским был донской казак Матвей Придед. По счастливой случайности его удалось задержать в Москве и на допросе Придед полностью подтвердил рассказ Златковского. Разоблачительные показания Златковского разрушили защиту Брянова; теперь у следствия не оставалось ни малейших сомнений в том, что юный корнет был осведомлен о махинациях Судейкина, которые неоднократно и небезуспешно повторял, тем самым активно участвуя в обмане государства.
В афере Судейкина необходимо выделить один весьма существенный момент, неочевидный на первый взгляд. Его мошенничество ударяло не только по интересам армии, но и коллегии финансов (так до 1802 г. называлось в Российской Империи министерство финансов). Государство облагало помещиков денежным сбором (т. н. «подушным» окладом) пропорциональным количеству крестьян, находившемуся у них в крепостной зависимости. Эти платежи осуществлялись ежегодно в особых учреждениях, которые назывались«крепостными экспедициями». Понятно, что крупные крепостники платили государству больше мелких и в силу очевидных причин стремились занизить величину своих платежей (прежде всего, за счет уменьшения «облагаемой базы», как сказали бы сейчас, т. е. занижая численность крестьян). Государство стремилось недопустить обмана и для этого регулярно проводило переписи населения, в ходе которых составлялись весьма точные «ревизские сказки» — списки крепостных, закрепленных за теми или иными помещиками. Все сделки по купле-продаже крепостных вносились в«ревизские сказки», т. к. именно на их основе рассчитывалась величина ежегодного платежа в казну. Легко понять, что Лев Судейкин и его компаньоны, продавая под видом своих крепостных свободных людей, искажали официальную отчетность. Рославльская крепостная экспедиция после регистрации каждой купчей уменьшала список закрепленных за продавцами крепостных и тем самым начисляла им на будующий год меньший сбор в казну. При этом фактического уменьшения количества крепостных во владении помещиков не происходило; якобы проданные крестьяне продолжали трудиться на своих хозяев и даже не подозревали, что согласно официальной отчетности они уже служат в армии!
В ходе расследования была проведена ревизия имущества всех лиц, прикосновенных к делу. Оказалось, что многие крепостные Судейкина, Толпыги и Брянова, помеченные в «ревизских сказках» как проданные, продолжали работать на своих хозяев. Это могло означать только то, что под фамилиями этих крестьян продавались совсем другие люди.
В общей сложности речь шла о 12 сделках купли-продажи крепостных, в которых просматривался элемент мошенничества. Круг вовлеченных в расследование лиц неуклонно расширялся: под арест были взяты мать Льва Судейкина — Екатерина Петровна, зять Лосинского Егор Кубышкин (который, напомним, так и не осуществил ни одну из трех обещанных мошеннических операций), а также ряд крепостных, которые по мнению следствия были осведомлены о преступной деятельности хозяев и активно в ней участвовали. Общим для всех арестованных были обвинение в недонесении друг на друга. Примечательно, что ближайший друг и помощник Судейкина Семен Толпыга, узнав о череде арестов, благоразумно скрылся и арестован так и не был. Также скрылся от полиции и немолодой уже помещик Ефим Савин, тот самый, у которого останавливался Лосинский после своего дезертирства (этот побег ясно указывал на вовлеченность отставного майора в круг аферистов; Судейкин использовал его отнюдь не «втемную»).
Расследование афер Льва Судейкина и его компаньонов растянулось более чем на 5 лет. Существенно затормозило следствие перемена власти в Петербурге: новый Император Павел Первый сменил всех видных чиновников екатерининской эпохи, что негативно сказалось на повседневной работе судебного и полицейского ведомств.
Орловская Палата суда и наказаний рассмотрела «дело о торговцах подставными рекрутами» в первых числах января 1797 г. Из представших перед судом лиц виновными«в злоумышлениях, обманах и подлогах» были признаны Лев Григорьевич Судейкин и Прокофий Иванович Лосинский. Они приговаривались к лишению дворянского достоинства и бессрочной ссылке в Сибирь на поселение. Кроме этого Судейкин лишался права именоваться званием«прапорщик в отставке».
Также виновным признавался и Федот Гаврилов, крепостной Судейкина, с самого начала участвовавший в аферах своего барина. Его, впрочем, суд постановил освободить от наказания, ввиду того, что крепостная зависимость лишала Гаврилова свободы выбора.
Мать Судейкина была освобождена из-под стражи за «недостатком доказательств». С такой же формулировкой суд освободил и корнета Кубышкина.
Брянов, Толпыга и Савин к январю 1797 г. так и остались неразысканы. Дальнейшая судьба этих людей неизвестна.
В афере Судейкина необходимо выделить один весьма существенный момент, неочевидный на первый взгляд. Его мошенничество ударяло не только по интересам армии, но и коллегии финансов (так до 1802 г. называлось в Российской Империи министерство финансов). Государство облагало помещиков денежным сбором (т. н. «подушным» окладом) пропорциональным количеству крестьян, находившемуся у них в крепостной зависимости. Эти платежи осуществлялись ежегодно в особых учреждениях, которые назывались«крепостными экспедициями». Понятно, что крупные крепостники платили государству больше мелких и в силу очевидных причин стремились занизить величину своих платежей (прежде всего, за счет уменьшения «облагаемой базы», как сказали бы сейчас, т. е. занижая численность крестьян). Государство стремилось недопустить обмана и для этого регулярно проводило переписи населения, в ходе которых составлялись весьма точные «ревизские сказки» — списки крепостных, закрепленных за теми или иными помещиками. Все сделки по купле-продаже крепостных вносились в«ревизские сказки», т. к. именно на их основе рассчитывалась величина ежегодного платежа в казну. Легко понять, что Лев Судейкин и его компаньоны, продавая под видом своих крепостных свободных людей, искажали официальную отчетность. Рославльская крепостная экспедиция после регистрации каждой купчей уменьшала список закрепленных за продавцами крепостных и тем самым начисляла им на будующий год меньший сбор в казну. При этом фактического уменьшения количества крепостных во владении помещиков не происходило; якобы проданные крестьяне продолжали трудиться на своих хозяев и даже не подозревали, что согласно официальной отчетности они уже служат в армии!
В ходе расследования была проведена ревизия имущества всех лиц, прикосновенных к делу. Оказалось, что многие крепостные Судейкина, Толпыги и Брянова, помеченные в «ревизских сказках» как проданные, продолжали работать на своих хозяев. Это могло означать только то, что под фамилиями этих крестьян продавались совсем другие люди.
В общей сложности речь шла о 12 сделках купли-продажи крепостных, в которых просматривался элемент мошенничества. Круг вовлеченных в расследование лиц неуклонно расширялся: под арест были взяты мать Льва Судейкина — Екатерина Петровна, зять Лосинского Егор Кубышкин (который, напомним, так и не осуществил ни одну из трех обещанных мошеннических операций), а также ряд крепостных, которые по мнению следствия были осведомлены о преступной деятельности хозяев и активно в ней участвовали. Общим для всех арестованных были обвинение в недонесении друг на друга. Примечательно, что ближайший друг и помощник Судейкина Семен Толпыга, узнав о череде арестов, благоразумно скрылся и арестован так и не был. Также скрылся от полиции и немолодой уже помещик Ефим Савин, тот самый, у которого останавливался Лосинский после своего дезертирства (этот побег ясно указывал на вовлеченность отставного майора в круг аферистов; Судейкин использовал его отнюдь не «втемную»).
Расследование афер Льва Судейкина и его компаньонов растянулось более чем на 5 лет. Существенно затормозило следствие перемена власти в Петербурге: новый Император Павел Первый сменил всех видных чиновников екатерининской эпохи, что негативно сказалось на повседневной работе судебного и полицейского ведомств.
Орловская Палата суда и наказаний рассмотрела «дело о торговцах подставными рекрутами» в первых числах января 1797 г. Из представших перед судом лиц виновными«в злоумышлениях, обманах и подлогах» были признаны Лев Григорьевич Судейкин и Прокофий Иванович Лосинский. Они приговаривались к лишению дворянского достоинства и бессрочной ссылке в Сибирь на поселение. Кроме этого Судейкин лишался права именоваться званием«прапорщик в отставке».
Также виновным признавался и Федот Гаврилов, крепостной Судейкина, с самого начала участвовавший в аферах своего барина. Его, впрочем, суд постановил освободить от наказания, ввиду того, что крепостная зависимость лишала Гаврилова свободы выбора.
Мать Судейкина была освобождена из-под стражи за «недостатком доказательств». С такой же формулировкой суд освободил и корнета Кубышкина.
Брянов, Толпыга и Савин к январю 1797 г. так и остались неразысканы. Дальнейшая судьба этих людей неизвестна.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 6 из 7
