Тоттен-штаффель «Уроборос»

Не будь я Фенхель, мать его, Данст!

Уже светает, когда я, чертовски пьяный, мокрый и грязный, на полусогнутых погребаю к краснокирпичному кубу с бледно-зеленой неоновой вывеской. Щурюсь на надпись, пытаюсь прочитать.

Ну да, все правильно.

Мое гребаное арт-кафе. Правда, буква «Т» погасла… Когда просплюсь, надо будет сказать Разиле, чтоб разобрался.

Я не поднимаюсь на «свой», второй этаж, а следую в подвал.

Спотыкаясь и матерясь, отдергиваю портьеры, стучу в двери — ищу Янкову, хочу снять стресс, забыть обо всем. Пить вино, курить кальян, заряженный куруманским гашишом, и валятся на ее леопардовых простынях.

В золотой список ее клиентов я не вхожу, но она никогда мне не отказывала.

Вхожу в коридор, обитый красным плюшем, под красными чань-фэйскими фонариками. Останавливаюсь и не верю своим глазам.

Передо мной, прямо посреди коридора, Олеся…

На ней яркий макияж шлюхи. Глаза густо подведены черным, слой белой пудры, кроваво-красная помада, блестки на скулах. Дополняют образ туфли на высоченных каблуках, чулки с подвязками, кружевные трусики и боа из перьев, обернутое вокруг шеи. Больше на ней ничего нет.

Она пьяна вдрызг, а может обкурена, или объелась псилов или обсажена гумибирами. Невменяема.

— О, Фенхель! — хохочет Олеся. — И ты здесь?! Вот так совпадение! Будешь моим первым клиентом! Ты ведь не против, мам?

Янкова смеется своим русалочьим смехом. Подмигивает мне.

— Доброе утро, котик! Рад, что ты зашел. Только глянь — она неподражаема, правда? После четвертой затяжки начала называть меня «мамой». Даже не хочется ей перечить!

— Какого попирдолия тут творится, твою мать? — спрашиваю я у «мамочки».

— Наша новая девушка, — представляет Янкова. — Танья. Сегодня дебютирует! Правда, она мила?

— Какая еще Танья?!

Олеся хлопает накрашенными ресницами и надувает щеки. С шумом выпустив воздух сквозь сжатые губы, начинает смеяться.

— Как у этого же! Ах-ха-ха! Ну, твоего друга! В пьесе его, — пьяно похохатывает она.

Я вспоминаю, как читал ей пьесу мистера Смеха. История про парня, который сбежал из Города в глушь, встретил там новых интересных людей, влюбился в хорошую девушку и нашел друга…

А в итоге застрелил своего друга и навсегда потерял свою любовь. Сильная штука.

Она мне настолько чертовски понравилась, что я даже поделился ей с этой малолетней идиоткой.

Поворачиваюсь к Янковой:

— Я ее забираю.

Глаза моей старой подруги округляются.

— О, Фенхель! Конечно! — говорит она. — Для тебя — бесплатно и на любой срок. Ну, в разумных пределах, конечно…

— Ты, кажется, не врубилась, крошка? Я забираю ее насовсем. Где ее гребаные шмотки?!

Подхожу к Олесе, которая хохочет до слез, тыкая в меня пальцем и зажимая рот рукой.

— Что на тебя нашло? — Янкова искренне недоумевает. — Фенхель, ты предоставляешь нам это помещение, есть определенные договоренности… Это бизнес, мать его, верно? Что к чертовой матери с тобой не так?

— Это моя старая знакомая.

Олеся, давясь смехом, съезжает по стене. Сидит, расставив длинные ноги, в бесстыдной и соблазнительной позе. Но вместо похоти все это вызывает во мне прилив какой-то бешеной ярости.

Опускаюсь на корточки перед ней. Беру ее за голову, смотрю в расширенные зрачки.

— Эй?

Олеся насмешливо надувает щеки и качается из стороны в сторону.

— Чем вы ее накачали, сволота гребаная?

В дверях появляется Али. Одет в серую тройку и пепельного оттенка галстук. Но повыше галстука истинный тарчах — борода лопатой, бледные узоры татуировки на выдающихся скулах, маленькие свирепые глазки, до синевы выбритый череп. Он курирует заведение Янковой. Границы наших заведений и сфера интересов четко расчерчены. Раньше мы, изредка встречаясь, обменивались с ним приветствиями и, разумеется, как в любом приличном бизнесе — взаимными подарками на Яр-Новогод, Смеходень и Тезоименитства.

— Какие-то проблемы, Фенхель?

— Очень понравилась наша новая девушка, — сообщает Янкова и улыбка на ее лице тает. — Собирается забрать ее. Насовсем.

Я поднимаясь в полный рост и оборачиваюсь к Али. Тот, пронзая меня колючими глазками, напряженно шевелит бородой:

— Что за дела, Фенхель, дружище?

— Али, дружище, произошло недоразумение. Девочка оказалась не в том месте не в том время. Я готов уладить вопрос финансово.

Я киваю на Олесю, которая уцепилась за край моего пиджака и бубнит что-то веселое, но неразборчивое. Затем отправляю руку во внутренний карман, вытаскиваю портмоне.

Но волосатая лапа Али ложится поверх моей руки.

— Постой-постой, — щерится он. — Фенхель, она сама пришла к нам. Милая девушка, как раз собирался попробовать ее… Но если настаиваешь, по дружбе, уступлю тебе первому.

Ухмыляется, показывая крепкие желтые зубы.

Олеся слабо поводит руками, запинается высоченными каблуками, моргает, издает какой-то неопределенный возглас.

— Похоже, девушка не хочет идти с тобой, Фенхель! — ржет Али.

Пани Янкова вторит ему русалочьим смехом.

— Вы оба, заткнитесь! — приказываю я. — Я плачу за нее и я ее забираю.