От пригородной платформы отошла в сторону Ростова-на-Дону очередная электричка, оставив на грязноватом бетонном перроне с десяток человек. Время ни то ни се: до конца рабочего дня остался еще час-другой, ехать в город по делам или за покупками уже поздно…
478 мин, 41 сек 22641
Слова, которые он произнес, звучали вполне обычно, и странным был только голос — хриплый, отрывистый, нетерпеливый. Как будто он неожиданно поперхнулся или у него перехватило дыхание. Направо, предложил он, повернем направо, так будет короче. И резко свернул на тропинку, уходящую в сыроватую от дождя рощу. Наташа не испугалась и не смутилась. Мало ли что у человека с голосом. Направо так направо. Если по тропинке короче, то почему бы по ней не пойти? Она послушно последовала за ним.
Когда через несколько лет он рассказывал следователю о каком-то черном колпаке, который будто прикрывал его от чужих взглядов, делал невидимым для людей, проходивших совсем рядом, он вспоминал историю с Наташей Голосовской. Да, в это время по роще шли люди. Летом на асфальтовых дорожках среди деревьев, да и на тропинках тоже, люди имеют обыкновение гулять. Они возвращаются домой, срезая дорогу, возят в колясках младенцев, прогуливаются с детьми постарше. Более того, в нескольких десятках метров от того места, где прервалась линия жизни Наташи Голосовской, есть детский сад «Лесная сказка». И там подростки играли в футбол, гоняли мяч до темноты. Из рощи донесся до них короткий женский крик. Все слышали его, но не обратили внимания. Они были поглощены футболом.
Сколько еще людей слышали этот крик? Сколько не обратили внимания? Не было никакого колпака. Скучно и отвратительно слушать рассуждения недавнего марксиста-диалектика о мистических силах. Вздор все это. Он знал, кого уводить, куда уводить, как уводить. Он расчетливо избегал опасности. Когда поблизости никого нет — это одна история. Когда рядом люди — совсем другая. И тогда его жертвы второй раз не кричали. А поизмываться, дабы наслаждение было острее, можно и над трупом.
Тело Наташи нашли на следующий день под деревьями, совсем недалеко от ограды детского сада «Лесная сказка». Там, на еще не пожухшей августовской траве, пересеклись светлая линия жизни и черная линия смерти. Первая оборвалась, вторая пошла петлять и извиваться. Двадцать один раз, после этого августовского дня, по меньшей мере двадцать один раз она пересечет чью-то линию жизни. Оборвет нить. Погасит светильник. Мимо остановки, откуда он полчаса назад увел Наташу, филолог прошел в аэровокзал. Те, кто ждали автобуса вместе с ними, давно уехали, никто не обратил на него внимания. Он по обыкновению зашел в туалет, как следует умылся, вытерся. Чистый и аккуратный, на очередном автобусе отправился домой в Шахты. Конечно, он запоздает, но авось успеет выспаться. Если сразу после ужина лечь спать, то, конечно, успеет.
Из Наташиных вещей пропали золотые сережки в форме сердечка и простенькие часики с синим циферблатом. Соски почему-то остались. На суде он отрицал все факты воровства. Заверял, что не брал ни часиков, ни ученических авторучек, ни мелочи из карманов. Настаивал на этом так, словно от мелких этих краж зависело его честное имя. Кражи в приговоре не фигурировали. Обвинение решило на них не настаивать. Будем считать, что сережки и часики исчезли неведомо куда. Того, что 2 августа 1984 года, в первый день своей работы в Ростове, он пытался изнасиловать и жестоко убил шестнадцатилетнюю девочку Наташу Голосовскую, он не отрицал.
В середине девяносто второго года, уже располагая сведениями, которые были к тому времени собраны следствием и заслушаны судом, мы со старательностью школьников, готовящих уроки по географии, отмечали на карте Ростова-на-Дону, на карте Ростовской области, на карте бывшего Советского Союза те места, где филолог оставил свой черный след, — примерно так же, как раньше с гораздо большим тщанием корпели над картами следователи, пытаясь найти хоть какую-то закономерность в перемещениях преступника.
Нанеся на карты пятьдесят три точки, мы сразу обнаружили несколько скоплений. Самое большое — восемь точек, восемь трупов — в лесных посадках вдоль железнодорожного полотна неподалеку от Шахт, между 1126-м и 1131-м километрами пути (а всего в лесополосах совершено двадцать два убийства). Вторая по насыщенности зона — семь точек — парк Авиаторов, между аэропортом и автовокзалом. Или, как его еще называют, роща Авиаторов.
Если и дальше заниматься статистикой и вычислять плотность страшных находок — их число, скажем, на квадратный километр, — то парк Авиаторов выйдет на первое место. От детского сада, возле которого погибла Наташа Голосовская, до той поляны, неподалеку от памятника, где нашла смерть Марта Михайловна Рябенко, никак не больше километра. И еще в этом круге с километровым диаметром были убиты Ирина Дуненкова и Игорь Гудков в 1983-м, Наталья Шалопинина, Сармите Цана и Ирина Лучинская в 1984 году.
Когда через несколько лет он рассказывал следователю о каком-то черном колпаке, который будто прикрывал его от чужих взглядов, делал невидимым для людей, проходивших совсем рядом, он вспоминал историю с Наташей Голосовской. Да, в это время по роще шли люди. Летом на асфальтовых дорожках среди деревьев, да и на тропинках тоже, люди имеют обыкновение гулять. Они возвращаются домой, срезая дорогу, возят в колясках младенцев, прогуливаются с детьми постарше. Более того, в нескольких десятках метров от того места, где прервалась линия жизни Наташи Голосовской, есть детский сад «Лесная сказка». И там подростки играли в футбол, гоняли мяч до темноты. Из рощи донесся до них короткий женский крик. Все слышали его, но не обратили внимания. Они были поглощены футболом.
Сколько еще людей слышали этот крик? Сколько не обратили внимания? Не было никакого колпака. Скучно и отвратительно слушать рассуждения недавнего марксиста-диалектика о мистических силах. Вздор все это. Он знал, кого уводить, куда уводить, как уводить. Он расчетливо избегал опасности. Когда поблизости никого нет — это одна история. Когда рядом люди — совсем другая. И тогда его жертвы второй раз не кричали. А поизмываться, дабы наслаждение было острее, можно и над трупом.
Тело Наташи нашли на следующий день под деревьями, совсем недалеко от ограды детского сада «Лесная сказка». Там, на еще не пожухшей августовской траве, пересеклись светлая линия жизни и черная линия смерти. Первая оборвалась, вторая пошла петлять и извиваться. Двадцать один раз, после этого августовского дня, по меньшей мере двадцать один раз она пересечет чью-то линию жизни. Оборвет нить. Погасит светильник. Мимо остановки, откуда он полчаса назад увел Наташу, филолог прошел в аэровокзал. Те, кто ждали автобуса вместе с ними, давно уехали, никто не обратил на него внимания. Он по обыкновению зашел в туалет, как следует умылся, вытерся. Чистый и аккуратный, на очередном автобусе отправился домой в Шахты. Конечно, он запоздает, но авось успеет выспаться. Если сразу после ужина лечь спать, то, конечно, успеет.
Из Наташиных вещей пропали золотые сережки в форме сердечка и простенькие часики с синим циферблатом. Соски почему-то остались. На суде он отрицал все факты воровства. Заверял, что не брал ни часиков, ни ученических авторучек, ни мелочи из карманов. Настаивал на этом так, словно от мелких этих краж зависело его честное имя. Кражи в приговоре не фигурировали. Обвинение решило на них не настаивать. Будем считать, что сережки и часики исчезли неведомо куда. Того, что 2 августа 1984 года, в первый день своей работы в Ростове, он пытался изнасиловать и жестоко убил шестнадцатилетнюю девочку Наташу Голосовскую, он не отрицал.
В середине девяносто второго года, уже располагая сведениями, которые были к тому времени собраны следствием и заслушаны судом, мы со старательностью школьников, готовящих уроки по географии, отмечали на карте Ростова-на-Дону, на карте Ростовской области, на карте бывшего Советского Союза те места, где филолог оставил свой черный след, — примерно так же, как раньше с гораздо большим тщанием корпели над картами следователи, пытаясь найти хоть какую-то закономерность в перемещениях преступника.
Нанеся на карты пятьдесят три точки, мы сразу обнаружили несколько скоплений. Самое большое — восемь точек, восемь трупов — в лесных посадках вдоль железнодорожного полотна неподалеку от Шахт, между 1126-м и 1131-м километрами пути (а всего в лесополосах совершено двадцать два убийства). Вторая по насыщенности зона — семь точек — парк Авиаторов, между аэропортом и автовокзалом. Или, как его еще называют, роща Авиаторов.
Если и дальше заниматься статистикой и вычислять плотность страшных находок — их число, скажем, на квадратный километр, — то парк Авиаторов выйдет на первое место. От детского сада, возле которого погибла Наташа Голосовская, до той поляны, неподалеку от памятника, где нашла смерть Марта Михайловна Рябенко, никак не больше километра. И еще в этом круге с километровым диаметром были убиты Ирина Дуненкова и Игорь Гудков в 1983-м, Наталья Шалопинина, Сармите Цана и Ирина Лучинская в 1984 году.
Страница 48 из 139
