От пригородной платформы отошла в сторону Ростова-на-Дону очередная электричка, оставив на грязноватом бетонном перроне с десяток человек. Время ни то ни се: до конца рабочего дня остался еще час-другой, ехать в город по делам или за покупками уже поздно…
478 мин, 41 сек 22882
Иными словами, организм не совершает ошибки. Ее невольно совершают те, кто делает анализ, когда стригут всех под одну гребенку. А не замечали этого так долго потому, что расхождения такого рода чрезвычайно редки. Японцы считают, что у них — в одном случае из двадцати тысяч, а в Европе, вероятно, еще реже. Тем не менее по настоянию судебно-медицинских экспертов прокуратура в 1988 году разослала письма следователям, чтобы они имели в виду такой феномен и учитывали его на практике. Из прокуратуры приходит много указаний…
Когда у следствия возникло подозрение, что многие убийства на сексуальной почве совершаются в Ростовской области одним человеком, дела прислали для оценки в Бюро главной судмедэкспертизы. Вопрос был сформулирован так: это может быть один человек? Бюро ответило следователям примерно следующее. Если это действительно один человек, то он четвертой группы, с обоими антигенами — А и В, причем свойство В выражено у него слабо. Этот случай встречается совсем редко: обычно в четвертой группе слабое свойство у антигена А.
Теперь С. В. Гуртовая считает, что допустила неточность. Надо было написать так: «Человек, в сперме которого содержатся указанные антигены». Классический пример неточности формулировки с трагическими последствиями описан у Льва Толстого в «Воскресении», когда присяжные, и в их числе князь Нехлюдов, написали в вердикте «виновна, но заслуживает снисхождения» вместо«виновна, но без злого умысла», в результате чего Катюша Маслова отправилась на каторгу.
По словам Гуртовой, она рекомендовала следствию проверить сперму подозреваемого, если против него есть веские улики, а группа крови не совпадает. Но это, вероятно, была устная рекомендация, которую забыли. Чикатило Андрей Романович оказался одним случаем из двадцати тысяч. По анализу крови его отнесли ко второй группе (А), однако антиген В содержится у него и в слюне, и в поте, и даже в волосах. То есть он на самом деле из четвертой группы, но со слабо выраженным в крови антигеном В.
Он мог бы и не полоскать рот водой. Хватило бы вырвать у него волосок из лысеющей головы. Этой маленькой главой завершается опыт заурядной — по многим причинам заурядной — биографии. После ареста и короткой отсидки гражданин Чикатило вновь стал товарищем. Жизнь продолжается, товарищ убийца верен своим страшным привычкам, а следствие долго и почти безуспешно идет по его следам.
Тоталитарные системы падки до лозунгов и призывов. В фашистской Германии концентрационные лагеря украшала назидательная фраза «Труд делает свободным». Наши родные тюремщики изобрели свой, вполне советский лагерный лозунг, каждое слово которого дышит фарисейством: «На свободу — с чистой совестью». Андрей Романович Чикатило вышел на свободу с чистой совестью в середине декабря 1984 года. Новый год, 1985-й, он встречал не в камере, а в семейном кругу.
На следствии он однажды признался, что каждый Новый год был для него особенным событием. С некоторых пор он завел обычай, подводя итоги, вспоминать, подсчитывать свои жертвы и непременно подымать рюмочку за помин их душ. Рюмочку, может быть две, но не больше — ведь он был борцом за трезвый образ жизни.
На суде государственный обвинитель Н. Ф. Герасименко задал ему вопрос: «Подсудимый, вели ли вы учет убитых вами людей?» После небольшой паузы Чикатило ответил иносказательно:«Считал те вражеские самолеты, что сбивал». Он оставался верен своему давнему пристрастию к военно-патриотической теме. Сбивать вражеские самолеты — не преступление, а дело чести и геройства. Так что совесть его была чиста.
В своих подсчетах Андрей Романович никогда не сбивался. Он знал, сколько у него на счету. Сам рассказывал, как и 1984 году, оказавшись в тюремной камере, увидел парашу с намалеванным инвентарным номером 32 и тут же подумал с ужасом, что милиции известно число его жертв и она хочет узнать его реакцию на роковое число. Шесть лет спустя, незадолго до последнего убийства, он обратил внимание на другое случайное совпадение: «Еду как-то в трамвае, смотрю — номер 52. Думаю — вот и у меня 52 трупа»…
Он считал вражеские самолеты. Когда Андрей Романович с чистой совестью вышел на свободу, от прежних его страхов не осталось и следа. Он уже не обливался потом при виде одетых в штатское милиционеров, как тогда, у Центрального рынка. Он не тревожился, как в тюремной камере, вычислят ли его по сперме. Все страхи остались позади. Его подержали, проверили, не вычислили и отпустили.
Он отпраздновал в кругу семьи Новый год и взялся за поиски новой работы. О возвращении в ростовскую «Спецэнергоавтоматику», откуда он угодил прямиком на тюремные нары, не могло быть и речи. На кой ляд им начальник снабжения, который, и трех месяцев не проработав, пошел под суд! Лучше всего устроиться не в Ростове и не у себя в городе, а в каком-то другом месте, где еще не успел наследить.
Когда у следствия возникло подозрение, что многие убийства на сексуальной почве совершаются в Ростовской области одним человеком, дела прислали для оценки в Бюро главной судмедэкспертизы. Вопрос был сформулирован так: это может быть один человек? Бюро ответило следователям примерно следующее. Если это действительно один человек, то он четвертой группы, с обоими антигенами — А и В, причем свойство В выражено у него слабо. Этот случай встречается совсем редко: обычно в четвертой группе слабое свойство у антигена А.
Теперь С. В. Гуртовая считает, что допустила неточность. Надо было написать так: «Человек, в сперме которого содержатся указанные антигены». Классический пример неточности формулировки с трагическими последствиями описан у Льва Толстого в «Воскресении», когда присяжные, и в их числе князь Нехлюдов, написали в вердикте «виновна, но заслуживает снисхождения» вместо«виновна, но без злого умысла», в результате чего Катюша Маслова отправилась на каторгу.
По словам Гуртовой, она рекомендовала следствию проверить сперму подозреваемого, если против него есть веские улики, а группа крови не совпадает. Но это, вероятно, была устная рекомендация, которую забыли. Чикатило Андрей Романович оказался одним случаем из двадцати тысяч. По анализу крови его отнесли ко второй группе (А), однако антиген В содержится у него и в слюне, и в поте, и даже в волосах. То есть он на самом деле из четвертой группы, но со слабо выраженным в крови антигеном В.
Он мог бы и не полоскать рот водой. Хватило бы вырвать у него волосок из лысеющей головы. Этой маленькой главой завершается опыт заурядной — по многим причинам заурядной — биографии. После ареста и короткой отсидки гражданин Чикатило вновь стал товарищем. Жизнь продолжается, товарищ убийца верен своим страшным привычкам, а следствие долго и почти безуспешно идет по его следам.
Будни убийцы, будни следователей
1985 — 1987.Тоталитарные системы падки до лозунгов и призывов. В фашистской Германии концентрационные лагеря украшала назидательная фраза «Труд делает свободным». Наши родные тюремщики изобрели свой, вполне советский лагерный лозунг, каждое слово которого дышит фарисейством: «На свободу — с чистой совестью». Андрей Романович Чикатило вышел на свободу с чистой совестью в середине декабря 1984 года. Новый год, 1985-й, он встречал не в камере, а в семейном кругу.
На следствии он однажды признался, что каждый Новый год был для него особенным событием. С некоторых пор он завел обычай, подводя итоги, вспоминать, подсчитывать свои жертвы и непременно подымать рюмочку за помин их душ. Рюмочку, может быть две, но не больше — ведь он был борцом за трезвый образ жизни.
На суде государственный обвинитель Н. Ф. Герасименко задал ему вопрос: «Подсудимый, вели ли вы учет убитых вами людей?» После небольшой паузы Чикатило ответил иносказательно:«Считал те вражеские самолеты, что сбивал». Он оставался верен своему давнему пристрастию к военно-патриотической теме. Сбивать вражеские самолеты — не преступление, а дело чести и геройства. Так что совесть его была чиста.
В своих подсчетах Андрей Романович никогда не сбивался. Он знал, сколько у него на счету. Сам рассказывал, как и 1984 году, оказавшись в тюремной камере, увидел парашу с намалеванным инвентарным номером 32 и тут же подумал с ужасом, что милиции известно число его жертв и она хочет узнать его реакцию на роковое число. Шесть лет спустя, незадолго до последнего убийства, он обратил внимание на другое случайное совпадение: «Еду как-то в трамвае, смотрю — номер 52. Думаю — вот и у меня 52 трупа»…
Он считал вражеские самолеты. Когда Андрей Романович с чистой совестью вышел на свободу, от прежних его страхов не осталось и следа. Он уже не обливался потом при виде одетых в штатское милиционеров, как тогда, у Центрального рынка. Он не тревожился, как в тюремной камере, вычислят ли его по сперме. Все страхи остались позади. Его подержали, проверили, не вычислили и отпустили.
Он отпраздновал в кругу семьи Новый год и взялся за поиски новой работы. О возвращении в ростовскую «Спецэнергоавтоматику», откуда он угодил прямиком на тюремные нары, не могло быть и речи. На кой ляд им начальник снабжения, который, и трех месяцев не проработав, пошел под суд! Лучше всего устроиться не в Ростове и не у себя в городе, а в каком-то другом месте, где еще не успел наследить.
Страница 92 из 139
