Все чаще в западных СМИ говорят о богатых традициях спиритизма в СССР времен брежневского периода. Волею судьбы я оказался непосредственным участником мрачных ритуалов, которые практиковались в Кремле на излете советской эпохи.
Добавить в моё избранное
7 мин, 48 сек 12315
Тот явился лично, в одних трусах и долго со сна не мог понять, как он вообще сюда попал. Его попросили не волноваться, поделились валидолом и отправили домой на такси.
С первыми петухами спиритический сеанс заканчивался. Включали свет, приводили в порядок мебель. Затем, выстроившись в колонну по одному, члены политбюро покидали красный уголок все той же жутковатой танцующей походкой. Вошедшая уборщица собирала пустые водочные бутылки с дымящимися внутри окурками.
Много лет прошло с тех пор. Не осталось в живых никого из этих событий. Но безлунными ночами прошлое неотвратимо преследует меня. И тогда, после двенадцатого удара настенных часов я встаю, закуриваю сигару и плетусь на балкон, помогая себе костылем. Старость не щадит никого. Я стою у края бездны и с высоты 38-го этажа своего билдинга задумчиво гляжу на шумящую внизу Седьмую Авеню. Ветер шевелит остатки седых волос. И в огоньках удаляющихся роллс-ройсов чудятся мне кремлевские звезды. Небоскреб «Бэнк оф Амэрика» напротив, вдруг становится Спасской Башней, в которой и теперь продолжается этот странный спиритический сеанс, где умершие вызывают живых. Я иду… иду.
С первыми петухами спиритический сеанс заканчивался. Включали свет, приводили в порядок мебель. Затем, выстроившись в колонну по одному, члены политбюро покидали красный уголок все той же жутковатой танцующей походкой. Вошедшая уборщица собирала пустые водочные бутылки с дымящимися внутри окурками.
Много лет прошло с тех пор. Не осталось в живых никого из этих событий. Но безлунными ночами прошлое неотвратимо преследует меня. И тогда, после двенадцатого удара настенных часов я встаю, закуриваю сигару и плетусь на балкон, помогая себе костылем. Старость не щадит никого. Я стою у края бездны и с высоты 38-го этажа своего билдинга задумчиво гляжу на шумящую внизу Седьмую Авеню. Ветер шевелит остатки седых волос. И в огоньках удаляющихся роллс-ройсов чудятся мне кремлевские звезды. Небоскреб «Бэнк оф Амэрика» напротив, вдруг становится Спасской Башней, в которой и теперь продолжается этот странный спиритический сеанс, где умершие вызывают живых. Я иду… иду.
Страница 3 из 3
