Фандом: Гарри Поттер. Почему Орден Феникса никогда не брал пленных? О том, что было бы, если бы они однажды всё-таки это сделали.
241 мин, 20 сек 19020
Тонкс задумывается — а потом улыбается совершенно хулигански и говорит с преувеличенно серьёзным видом:
— Вы знаете, я вижу, что под мрачного профессора зельеварения на самом деле маскируется гигантская летучая мышь — и не знаю, видели ли вы их когда-нибудь, но когда они спят, обернувшись крыльями, они милые. И, хотя конечно, летучие мыши знакомы всем школьникам, как в качестве ингредиентов, так и в самом что ни на есть натурально виде — она делает себе нос как у летучей мыши, и Ойген, не сдержавшись, хихикает, — но немногие читали о том, что летучие мыши-крыланы, к которым, я думаю, относится, и наш профессор, питаются фруктами, а вовсе даже не студентами на отработках. Но я уверена, что он в этом никогда не сознается, — она возвращает носу его нормальный вид, и смеётся вместе со вторящем ей Мальсибером, который аплодирует ей и, отсмеявшись, говорит:
— Конечно же, фруктами — вы совершенно правы, и, на мой взгляд, это ведь так очевидно… только могу я вас попросить никогда и никому не рассказывать об этом? Пожалуйста?
— Не скажу, конечно, — обещает она. — Я не выдаю тайны профессоров и летучих мышей, — она допивает чай и глядит на часы. — А мне ведь уже пора, — вздыхает она. — Но сначала я всё-таки хочу повидать Сириуса. Спасибо за чай, — говорит она, вставая — он поднимается следом и провожает её до дверей кухни. — Знаете — а я рада, что вы тут освоились, — признаётся она. — Мне кажется, вы тут очень на месте. Я зайду ещё как-нибудь — и, надеюсь, больше не сведу на нет ваши труды, — обещает она с улыбкой.
— Ты никуда не пойдёшь.
— Я тебе нужен? — мягко улыбается Ремус. — Не пойду, конечно. Чем я могу помочь?
— А ну идём, — он берёт его под руку и ведёт — практически тащит — к себе в комнату. Там сажает к себе на кровать и буквально нависает над ним, встав вплотную и скрестив руки на груди. — Ну? — говорит он сердито. — И как тебя понимать?
— В каком смысле? — удивлённо говорит Ремус. — Я тебя чем-то обидел? Прости…
— Ты меня избегаешь, — говорит Сириус яростно. — И я хочу знать, почему.
— Я не… что ты! — почти что пугается Ремус. — Я просто…
Он замолкает, потому что Блэк прав: он действительно его избегает.
Потому что видит, наконец, то, чего не видел с того напряжённого и радостного момента, когда Сириус вернулся в Англию — как его друг сбрасывает с себя мрачное раздражение и словно бы оживает, медленно, потихоньку, и его душевный подъём отражается даже на этом угрюмом и мрачном доме: тот в последнее время кажется светлее и даже теплее. И перемены эти Люпин связывает с обосновавшемся в доме пленником, которого он, на самом-то деле, не так уж плохо и знает по школе, и которого, в отличие от своих друзей, никогда не считал слишком уж плохим человеком.
— Ты просто что? — сурово спрашивает Сириус.
— Я просто не хочу вам мешать, — тихо говорит Ремус.
Он врёт. Он не мешать не хочет — он намеренно хочет уйти, создав тот особый вакуум, который неизбежно заполнят более подходящие сейчас его другу отношения. Ему же давно пора отойти в тень — вот он и отходит.
— Кому нам? В чём? — непонимающе хмурится Блэк.
И слышит в ответ привычно терпеливое:
— Тебе и Мальсиберу… я ведь вижу, ты ожил буквально с тех пор, как он тут появился, и даже дом стал как будто светлее… и я не хочу вмешиваться и…
— Ты рехнулся?! — Блэк настолько изумлён, что даже и не кричит — пока что. — Ты… ты в своём уме, Рем? Я даже не могу… я слов не могу найти! — говорит он больше недоумённо, чем обиженно или возмущённо.
— Ну, я же не ухожу никуда… просто я понимаю, я действительно понимаю, Сириус, что иногда с новыми людьми продолжать проще, — смущённо улыбается тот, поднимаясь с кровати. — У вас ведь нет общего прошлого, и порой от этого только легче…
— И давно ты за нас двоих все решил? — мгновенно мрачнея, интересуется Блэк. — Вот это новость: ты, оказывается, тоже член клуба вершащих мою судьбу и решающих за меня, куда мне ходить и как жить — а теперь вот и с кем дружить, как выясняется. Сюрприз так сюрприз. Вы коллегиально решения принимаете, или у вас председатель есть?
— Вы знаете, я вижу, что под мрачного профессора зельеварения на самом деле маскируется гигантская летучая мышь — и не знаю, видели ли вы их когда-нибудь, но когда они спят, обернувшись крыльями, они милые. И, хотя конечно, летучие мыши знакомы всем школьникам, как в качестве ингредиентов, так и в самом что ни на есть натурально виде — она делает себе нос как у летучей мыши, и Ойген, не сдержавшись, хихикает, — но немногие читали о том, что летучие мыши-крыланы, к которым, я думаю, относится, и наш профессор, питаются фруктами, а вовсе даже не студентами на отработках. Но я уверена, что он в этом никогда не сознается, — она возвращает носу его нормальный вид, и смеётся вместе со вторящем ей Мальсибером, который аплодирует ей и, отсмеявшись, говорит:
— Конечно же, фруктами — вы совершенно правы, и, на мой взгляд, это ведь так очевидно… только могу я вас попросить никогда и никому не рассказывать об этом? Пожалуйста?
— Не скажу, конечно, — обещает она. — Я не выдаю тайны профессоров и летучих мышей, — она допивает чай и глядит на часы. — А мне ведь уже пора, — вздыхает она. — Но сначала я всё-таки хочу повидать Сириуса. Спасибо за чай, — говорит она, вставая — он поднимается следом и провожает её до дверей кухни. — Знаете — а я рада, что вы тут освоились, — признаётся она. — Мне кажется, вы тут очень на месте. Я зайду ещё как-нибудь — и, надеюсь, больше не сведу на нет ваши труды, — обещает она с улыбкой.
Глава 16
Чем легче и свободнее Блэк общается с пленником — тем реже появляется в его доме Ремус Люпин. Собственно, в последнее время он приходит только на собрания Ордена — и уходит с них вместе со всеми, не оставаясь ночевать, как иногда это делал, и даже от чая отказывается, ссылаясь срочные и важные дела. Причём уходит, как и приходит, один, или же с Аластором, не пытаясь больше провожать Тонкс. Но если она просто грустит по этому поводу, не понимая, что происходит, то Блэка, когда он всё-таки это замечает, подобная ситуация не устраивает категорически, и он решает в ней немедленно разобраться. Подгадав удачный момент, он останавливает Люпина после очередного собрания, просто загораживая ему дорогу и заявляя безапелляционно:— Ты никуда не пойдёшь.
— Я тебе нужен? — мягко улыбается Ремус. — Не пойду, конечно. Чем я могу помочь?
— А ну идём, — он берёт его под руку и ведёт — практически тащит — к себе в комнату. Там сажает к себе на кровать и буквально нависает над ним, встав вплотную и скрестив руки на груди. — Ну? — говорит он сердито. — И как тебя понимать?
— В каком смысле? — удивлённо говорит Ремус. — Я тебя чем-то обидел? Прости…
— Ты меня избегаешь, — говорит Сириус яростно. — И я хочу знать, почему.
— Я не… что ты! — почти что пугается Ремус. — Я просто…
Он замолкает, потому что Блэк прав: он действительно его избегает.
Потому что видит, наконец, то, чего не видел с того напряжённого и радостного момента, когда Сириус вернулся в Англию — как его друг сбрасывает с себя мрачное раздражение и словно бы оживает, медленно, потихоньку, и его душевный подъём отражается даже на этом угрюмом и мрачном доме: тот в последнее время кажется светлее и даже теплее. И перемены эти Люпин связывает с обосновавшемся в доме пленником, которого он, на самом-то деле, не так уж плохо и знает по школе, и которого, в отличие от своих друзей, никогда не считал слишком уж плохим человеком.
— Ты просто что? — сурово спрашивает Сириус.
— Я просто не хочу вам мешать, — тихо говорит Ремус.
Он врёт. Он не мешать не хочет — он намеренно хочет уйти, создав тот особый вакуум, который неизбежно заполнят более подходящие сейчас его другу отношения. Ему же давно пора отойти в тень — вот он и отходит.
— Кому нам? В чём? — непонимающе хмурится Блэк.
И слышит в ответ привычно терпеливое:
— Тебе и Мальсиберу… я ведь вижу, ты ожил буквально с тех пор, как он тут появился, и даже дом стал как будто светлее… и я не хочу вмешиваться и…
— Ты рехнулся?! — Блэк настолько изумлён, что даже и не кричит — пока что. — Ты… ты в своём уме, Рем? Я даже не могу… я слов не могу найти! — говорит он больше недоумённо, чем обиженно или возмущённо.
— Ну, я же не ухожу никуда… просто я понимаю, я действительно понимаю, Сириус, что иногда с новыми людьми продолжать проще, — смущённо улыбается тот, поднимаясь с кровати. — У вас ведь нет общего прошлого, и порой от этого только легче…
— И давно ты за нас двоих все решил? — мгновенно мрачнея, интересуется Блэк. — Вот это новость: ты, оказывается, тоже член клуба вершащих мою судьбу и решающих за меня, куда мне ходить и как жить — а теперь вот и с кем дружить, как выясняется. Сюрприз так сюрприз. Вы коллегиально решения принимаете, или у вас председатель есть?
Страница 35 из 65
