Традиции волшебного гостеприимства, или Гость из забытого прошлого

Люпин только вздыхает и снова мрачнеет — Блэк, подавшись в сторону друга всем телом и делая стойку, словно гончая, почуявшая, наконец, дичь, говорит настойчиво и убежденно:

— Я уверен, она будет рада помочь. Тем более, она аурор, и ей следует почаще практиковаться.

— Да я сам, — говорит Люпин, доставая палочку, но Сириус перехватывает его руку и спрашивает, слегка оживляясь:

— Ну и когда, дружище, ты успел поругаться с Тонкс?

— Ну что ты… Мы не ругались вовсе, зачем? — говорит он чуть удивлённо и даже головой качает. — Просто сейчас это было бы неуместным, и, пожалуй, в корне неправильным, ей нужен кто-то совсем другой. Кто не будет…

— Та-ак, — тянет Блэк. — Я тебе сейчас добавлю второй фингал — будет красиво и симметрично. Сможешь сказать, что долго не спал и много пил, — язвит он.

— Сириус, я не настолько глуп — возражает Люпин. — Я же вижу…

— ЧТО тебе привиделось на этот раз?! — стонет Сириус. — Если ты снова начнёшь говорить про Мальсибера, я тебя…

Ремус молчит, но молчание его красноречивее любых слов — Блэк ругается, от души и настолько витиевато, что даже вгоняет друга в краску, а потом говорит неожиданно серьёзно:

— Я не могу его опять запереть — я дал ему слово, что не стану этого делать. Но могу попросить не спускаться вниз, когда в доме есть кто-нибудь, кроме нас двоих. Ладно, Кричер и Снейп не в счёт, — хмыкает он.

— Думаешь, это всё глупости? — смущённо улыбнувшись, спрашивает Люпин.

— Чепуха полная, — твёрдо кивает Блэк. — Хотя нет, это уже попадает в категорию абсурднейшей ерунды. Никак не пойму, откуда в тебе это желание вечно сбежать куда-нибудь, забиться в нору и там печально сидеть — ты же не в кролика превращаешься! И вообще, — говорит он возмущённо, — Ремус, в такое тяжёлое время ты не можешь подвести факультет и уступить этот приз слизерину! Ты же староста, соберись!

— А еще не забывай, что я всё-таки оборотень, — говорит Люпин.

— Да при чём тут, — начинает снова закипать Блэк, но тот его прерывает:

— Я чувствую на ней его запах. Совсем слабый, но он есть.

— Хочешь сказать, у них что-то было? — недоверчиво спрашивает Сириус. Люпин краснеет и говорит быстро:

— Нет же… нет — но они… он касался её. За руку брал, или что-то такое… просто был рядом. От тебя вот тоже им пахнет.

Блэк вдруг фыркает и пытается сдержать смех — но у него не выходит, и он смеётся — и сердито, и досадливо, и с облегчением:

— Гр-р-р! — рычит он, скаля зубы. — У тебя сейчас есть все шансы стать первым оборотнем, которого загрызёт волшебник! Потому что я как друга тебя бесконечно люблю и всегда восхищался твоими мозгами, но иногда мне просто невыносимо хочется тебя укусить — раз уж даже подбитый глаз на тебя не действует!

— Сириус, да я просто…

— Такое в своей голове измыслить надо еще постараться, — горячо говорит Сириус. — Ну конечно же, от меня им пахнет — мы живём в одном доме и сталкиваемся постоянно на той же кухне. Как и Тонкс, полагаю — и даже, о ужас, готов допустить, что он с этой своей манерной галантностью действительно целовал её прекрасные руки — и что? Я так вообще с ним пару ночей провел во время этих вызовов драккловых — ты теперь и мне с ним роман припишешь?

— Ну что ты… это совсем другое, — улыбается Ремус.

— Слава Мерлину, — вздыхает Блэк. — В общем, так, — говорит он, устало потирая лицо руками. — Я всегда считал тебя умным — а теперь смотрю на тебя и думаю, а не выпил ли кто-нибудь оборотное с твоим волосом, а тебя настоящего держит где-нибудь в сундуке. Потому что то, что ты выдумал, берёт первый приз по идиотизму среди всех бредовых фантазий на свете. Даже если бы у меня и появился ещё один друг — даже если бы! — повторяет он очень напористо — кто-кто, а ты-то должен же понимать, что дружба не делится на кусочки, эти узы могут связывать не только двоих, ты же знаешь. Как знаешь и то, что друзей заменить нельзя, даже если их уже нет с нами.

— Я знаю, Бродяга, знаю, — грустно улыбается Ремус. — Но… у вас с ним так много общего — гораздо больше, чем со мной, если подумать, — говорит он очень мягко. — И я понял бы…

— Заткнись, а? — просит Блэк. — Я тебя правда сейчас просто прибью. Нашёл общее…

— Молчу, — кивает Люпин, садясь рядом с ним.

Какое-то время они сидят молча, потом Сириус кладёт руку на колено Люпину, и тот накрывает её своей. Они переглядываются, наконец, очень устало и искренне, и вздыхают.

— Может, мы с Мальсибером в чём-то действительно сходимся, но знаешь, если начать считать общее, то мы в лучшем случае можем вместе напиться — и это очень весело, кстати — можем по старой памяти в квиддич сыграть. А с тобой у нас общего багажа накопилось так много, что я смело могу сказать, — он усмехается с явной иронией, — мы словно сто лет женаты. А вот сейчас у нас явно случился кризис в семейной жизни.

Они, не сдержавшись, смеются.

— Знаешь, Бродяга, тебе самому жениться пора, — улыбается, наконец, по-человечески Ремус, — и я с удовольствием бы поспорил с тобой, кто первым на чьей свадьбе напьётся.