Что известно о каждом городе? Что есть общего в городах?
21 мин, 18 сек 7145
Впрочем, большого значения это не имело — есть ли разница, кто из давно почивших важных особ, вдруг решил развеяться от смертной скуки и слегка постращать своих потомков? Важным было другое — невозможность прекратить трамвайные бесчинства и вернуть похищенных им людей. Даже реальное число пропавших точно установить не удалось. Во-первых, не всегда у похищений оказывались свидетели. Во-вторых, из тех, что были, не все вызывали доверие — кто станет бродить в поздний час в тумане или под дождём? Либо страдающий бессонницей старик, часто обеспеченный и прочим букетом старости, вроде склероза, плохого зрения и слабоумия, либо нетрезвый гражданин в поисках дальнейших возлияний.
Как бы то ни было, но слухи по Одессе поползли тревожные. На козни трамвая списывали все человеческие пропажи, не утруждаясь уже поисками сбежавших алиментщиков и канувших в Лету безнадежных должников. Поговаривали, что Старый Ватман приезжает по вызову, всегда готовый подхватить неугодного клиенту родственника или закадычного его врага. Смену династий в нескольких, далеко не бедных, одесских семьях приписали трамваю-призраку, мол, наследники пристроили своих завещателей на трамвайную прогулку по городу с известным для всех исходом. Так что, компания у мадам Ружанской обещала быть и большой, и вполне достойной, лишь бы удалось её посадить в нужный трамвай… Любовь приходит и уходит, а тёща остаётся навсегда! Кажется, эту фразу произнёс кто-то из великих умов… Но, может быть, её шепнул пупс со злополучной картины, когда Павел проходил мимо… Он вообще слишком много нашептал Овсюкову.
— Теперь ты наш, — еле слышно бормотал пупс, — навсегда наш, до самой последней капельки крови наш… И шепот этот совершенно не радовал Павла. Как и вложенный в слова пупса смысл. Пропажа Степаниды, намекал пупс, нисколько не облегчит участи Овсюкова — он станет рабом наглой куклы, её игрушкой. И власти уничтожить картину или просто избавиться от неё никогда уже не получит. Но и бороться с соблазном — пристроить мадам Ружанскую в пассажиры к Старому Ватману — Павел не мог. Это было выше его сил. Выше его возможностей. И стало новым источником мук для Овсюкова.
Каждый день встречался он с женой и дочерью, стараясь быть прежним в своей любви к ним, и знал при этом, что камень, спрятанный у него за пазухой, в любой момент оторвёт кусок счастья от жизни Маши и Анечки, лишив одну матери, другую — бабушки! Такого раздвоения, разрыва в личности, не каждому врагу пожелаешь. Потому что любовь умирает тогда, когда исчезает искренность. И этот процесс необратимый — ещё никому не удавалось задним числом вернуть себе былую порядочность. Что интересно, нарастающее отчуждение с близкими только подстёгивало, усиливало желание Павла приблизить трамвайный отъезд Степаниды.
И вот — редкая удача. В туманную погоду, возвращаясь с работы домой, на переходе через улицу Балковскую наткнулся Овсюков на мадам Ружанскую. Та в гости собралась к своей привозной подруге. И волокла неподъёмную сумку продуктов, чтобы посидеть от души. Оба замерли от неожиданности — зять и тёща — на трамвайных путях давно отменённого маршрута? 30, и только пронзительный звонок трамвая привёл их в чувство и заставил отступить на асфальт остановки.
— Вот и ваш трамвай, мама, — сразу же нашёлся нетерпеливо мечтавший об этой удаче Павел.
— Давайте, я помогу.
Жёлто-красный совершенно пустой вагон призывно распахнул двери, и Степанида, повинуясь разбуженной давней привычке — садиться на трамвай именно здесь — полезла вверх по ступенькам. Овсюков с неожиданной силой поднял сумку с продуктами и забросил её внутрь, на площадку.
— Трамваи же здесь не ходят! — спохватилась мадам Ружанская.
— И рельсы почти везде сняты!
Но было поздно — двери с шипением закрылись, отрезая Степаниду от мира живых, и глянцевый от влаги бок трамвая пополз мимо Овсюкова. Старый Ватман обернулся к Павлу и радостно осклабился, явив ему своё подлинное лицо, лицо Смерти — оскаленный в вечной улыбке череп. Дело сделано, господин Овсюков, ваша тёща отбыла в неизвестном направлении… Хотя, может быть, что в слишком известном… Пропажа Степаниды отозвалась в Павле новым мучением. Он единственный знал о судьбе, постигшей тёщу, и тратил немало сил, изображая скорбное лицо вместо бушующей в нём радости. Пришлось Овсюкову стать опорой для искренне загоревавшей Маши и взять на себя хлопоты по побуждению равнодушной милиции к поискам бесследно исчезнувшей родственницы. «Ушла из дома и не вернулась». Фотографии Степаниды под этой надписью украсили все известные Павлу доски объявлений, фонарные столбы на проходных местах и стены домов — у входов в парадные. Организацию этой работы тоже взял на себя Овсюков.
Он совершенно валился с ног от усталости, сочетая работу с розыском тёщи, и потому не устоял, когда, войдя в коридор давно не убираемой квартиры, споткнулся о совершенно постороннюю сумку. Сумка тоже опрокинулась, и из неё посыпались газеты и письма.
«Почтовая, — отметил Павел, вставая.»
Как бы то ни было, но слухи по Одессе поползли тревожные. На козни трамвая списывали все человеческие пропажи, не утруждаясь уже поисками сбежавших алиментщиков и канувших в Лету безнадежных должников. Поговаривали, что Старый Ватман приезжает по вызову, всегда готовый подхватить неугодного клиенту родственника или закадычного его врага. Смену династий в нескольких, далеко не бедных, одесских семьях приписали трамваю-призраку, мол, наследники пристроили своих завещателей на трамвайную прогулку по городу с известным для всех исходом. Так что, компания у мадам Ружанской обещала быть и большой, и вполне достойной, лишь бы удалось её посадить в нужный трамвай… Любовь приходит и уходит, а тёща остаётся навсегда! Кажется, эту фразу произнёс кто-то из великих умов… Но, может быть, её шепнул пупс со злополучной картины, когда Павел проходил мимо… Он вообще слишком много нашептал Овсюкову.
— Теперь ты наш, — еле слышно бормотал пупс, — навсегда наш, до самой последней капельки крови наш… И шепот этот совершенно не радовал Павла. Как и вложенный в слова пупса смысл. Пропажа Степаниды, намекал пупс, нисколько не облегчит участи Овсюкова — он станет рабом наглой куклы, её игрушкой. И власти уничтожить картину или просто избавиться от неё никогда уже не получит. Но и бороться с соблазном — пристроить мадам Ружанскую в пассажиры к Старому Ватману — Павел не мог. Это было выше его сил. Выше его возможностей. И стало новым источником мук для Овсюкова.
Каждый день встречался он с женой и дочерью, стараясь быть прежним в своей любви к ним, и знал при этом, что камень, спрятанный у него за пазухой, в любой момент оторвёт кусок счастья от жизни Маши и Анечки, лишив одну матери, другую — бабушки! Такого раздвоения, разрыва в личности, не каждому врагу пожелаешь. Потому что любовь умирает тогда, когда исчезает искренность. И этот процесс необратимый — ещё никому не удавалось задним числом вернуть себе былую порядочность. Что интересно, нарастающее отчуждение с близкими только подстёгивало, усиливало желание Павла приблизить трамвайный отъезд Степаниды.
И вот — редкая удача. В туманную погоду, возвращаясь с работы домой, на переходе через улицу Балковскую наткнулся Овсюков на мадам Ружанскую. Та в гости собралась к своей привозной подруге. И волокла неподъёмную сумку продуктов, чтобы посидеть от души. Оба замерли от неожиданности — зять и тёща — на трамвайных путях давно отменённого маршрута? 30, и только пронзительный звонок трамвая привёл их в чувство и заставил отступить на асфальт остановки.
— Вот и ваш трамвай, мама, — сразу же нашёлся нетерпеливо мечтавший об этой удаче Павел.
— Давайте, я помогу.
Жёлто-красный совершенно пустой вагон призывно распахнул двери, и Степанида, повинуясь разбуженной давней привычке — садиться на трамвай именно здесь — полезла вверх по ступенькам. Овсюков с неожиданной силой поднял сумку с продуктами и забросил её внутрь, на площадку.
— Трамваи же здесь не ходят! — спохватилась мадам Ружанская.
— И рельсы почти везде сняты!
Но было поздно — двери с шипением закрылись, отрезая Степаниду от мира живых, и глянцевый от влаги бок трамвая пополз мимо Овсюкова. Старый Ватман обернулся к Павлу и радостно осклабился, явив ему своё подлинное лицо, лицо Смерти — оскаленный в вечной улыбке череп. Дело сделано, господин Овсюков, ваша тёща отбыла в неизвестном направлении… Хотя, может быть, что в слишком известном… Пропажа Степаниды отозвалась в Павле новым мучением. Он единственный знал о судьбе, постигшей тёщу, и тратил немало сил, изображая скорбное лицо вместо бушующей в нём радости. Пришлось Овсюкову стать опорой для искренне загоревавшей Маши и взять на себя хлопоты по побуждению равнодушной милиции к поискам бесследно исчезнувшей родственницы. «Ушла из дома и не вернулась». Фотографии Степаниды под этой надписью украсили все известные Павлу доски объявлений, фонарные столбы на проходных местах и стены домов — у входов в парадные. Организацию этой работы тоже взял на себя Овсюков.
Он совершенно валился с ног от усталости, сочетая работу с розыском тёщи, и потому не устоял, когда, войдя в коридор давно не убираемой квартиры, споткнулся о совершенно постороннюю сумку. Сумка тоже опрокинулась, и из неё посыпались газеты и письма.
«Почтовая, — отметил Павел, вставая.»
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 6 из 7
