Требуется герой

— Сначала змею. Потом его самого. Не перепутай, — сказал он далеку.

— Далеки-интеллектуально-превосходят-людей! — заявил тот. — Не-имеет-смысла-повторять-приказы!

Он развернулся и, продолжая еле слышно гудеть, толкнул дверь и въехал в комнату.

— Стойте на месте, — бросил Алекс и пошёл за далеком.

Почему — стоять? Август попытался сойти с места, но ноги отказались идти. Сквозь распахнутые двери было видно, как замерла в углу Нарцисса, как Малфой удивлённо поднял брови, как резко повернулась Беллатрикс, а девочка, лежавшая у её ног, широко раскрыла рот и подняла руку, указывая вперёд.

— Нет! — слабым, сорванным голосом сказала она. — Нет! Нет! Бегите, он убьёт всех, бегите, беги…

Беллатрикс резко взмахнула палочкой, и девочка потеряла голос. Раскрывая и закрывая рот, как рыба, она медленно попятилась, поползла по паркету, отталкиваясь соскальзывающими каблуками, не сводя с далека потемневших от неизбывного ужаса глаз.

Гермиона Грейнджер, бесстрастно подсказала память, магглорожденная. Она-то откуда знает, что такое далек? Август ещё раз попытался справиться с запретом, сосредоточился и всё-таки смог сделать шаг.

Беллатрикс пронзительно захохотала.

— Это что ещё такое, Мальсибер? — спросила она. — Подарок от предателей крови? За этим ты вызвал Повелителя?

Малфой тоже засмеялся, и даже кучка каких-то оборванцев, съёжившихся на полу, захихикала в унисон. Смеялись с облегчением, словно Алекс совершил некий поступок, снимающий со всех них ответственность. Спасающий их от беды. Спорно, зная Тёмного Лорда.

Девочка-грязнокровка не смеялась.

— Это абсолютное оружие, Белла, — ответил Алекс и выпрямился, расправив плечи. Август мог видеть только его спину, но почему-то знал, что тот сейчас криво улыбается и смотрит на Грейнджер. — Совершенное. Идеальное. Повелителю понравится, я уверен.

Август попытался сделать ещё один шаг.

«Не мешайте. Ждите».

Беллатрикс взорвалась хохотом, и тут заговорил далек:

— Молчать! Молчать!

Теперь смеялись все: Малфой — это больше походило на истерику, — и его невыразительный сын, Нарцисса, прикрывая рот ладонью, и егеря, которые уже поднялись с пола.

— Прекратите-издавать-этот-неуместный-шум!

— И что ты мне сделаешь, говорящая жестянка? — ласково осведомилась Беллатрикс.

Алекс сложил руки за спиной. Гудя, далек подъехал ближе к Беллатрикс, навел на неё дезинтегратор.

Август попробовал снова. Палочка стала неподъёмной, как гиря. Сопротивлялась. Лёгкая голова и тяжёлые кисти рук.

Нет, он должен это сделать. Обязан. Последствия будут невообразимы.

«Подумайте сами, Август. Так будет лучше всего. Они достойны того, что получат. Их жизни — только в их руках».

— Девочка не виновата, — с трудом шевеля губами, сказал Август.

— Далеки-высшие-существа! Не-люди! Люди-обязаны-подчиняться-далекам! Умение-оперировать-аномальным-энергетическим-полем-не-даёт-вам-преимуществ! Я-должен-взять-образец-для-изучения-этой-мутации! Ваше-существование-угрожает-планам-далеков!

Беллатрикс лениво взмахнула палочкой, хлестнув далека красным лучом. Алекс повернул голову и посмотрел на Августа в упор.

— Это не мои проблемы, — прошептал он, и Август слышал его слова так отчётливо, словно стоял рядом.

— Я-атакован! Атакован! — завопил далек, хотя Ступефай отлетел от его брони. — Вы-будете-уничтожены! Уничтожить! Уничтожить! Уничтожить!

Август тряхнул головой, отгоняя чужое влияние. Засвистел дезинтегратор. Свет сменился темнотой. Кто-то закричал. Полетели лучи заклинаний. Завязнувшее в янтаре время вдруг рванулось и помчалось вперёд. Август бросил в далека Бомбардо. От грохота заложило уши. Метка снова страшно заболела, Август споткнулся, и кто-то подхватил его под локоть.

Мимо промчались еще люди — тёмные силуэты. Громко топали ботинки. Августа кто-то изо всех сил потянул за локоть в сторону, но он оттолкнул доброжелателя, поднял палочку снова.

Ничего не подействует. Бомбардо от бессилия. Темпоральный сдвиг?

Далек медленно развернулся к нему, уставившись светящимся механическим глазом прямо в лицо.

— Зачем? — спросил Август.

Далек выстрелил.

Свет мигнул, но тут кто-то снова дёрнул Августа за мантию, и луч пролетел мимо, едва задев плечо. Август захлебнулся, не в силах пошевелиться.

— Гермиона! Гермиона!

— Авада Кедавра! Редукто! Редукто!

— Уничтожить!

«Держитесь».

Боль не отпускала, сердце билось изо всех сил. Вот и всё. Август отстранённо чувствовал, как его тащат — Алекс? — как грудь сдавливает аппарацией бок-о-бок, как боль усиливается, хотя, казалось бы…

— Держитесь!

Да. Алекс.

Аппарация. Август закусил губу. Аппарация.

Яркие фонари. Темнота. Приглушённый свет. Свечи в канделябре на белой стене. Побелка старая, с трещинами. Тёмное дерево. Мебель. Комод.

Его отпустили, и потолок уплыл вправо и вбок.

— Руквуд! — выкрикнул знакомый голос. Эйвери? Эйвери. — Что… это они, Алекс? Это… Он? Руквуд, вы живы? Руквуд!

— Нет. Это я.

Ботинки Алекса проскрипели по деревянным половицам. Остановились. Алекс рассмеялся. Больше похоже на истерику.

— Ч… что? Не понимаю. Что значит — «ты»?